объяснять. Он с самого начала все знал. Судя по тому, как Калмус охарактеризовал Ниро Вулфа, ему можно довериться. А сейчас вы говорите, что я должен довериться вам.
– Вы ничего не должны. Но сказать мне – это все равно что сказать Вулфу. И еще я хочу объяснить вам, что ответит Вулф, если вы попытаетесь связать его обязательством соблюдать конфиденциальность. Он ответит, что лучшей защитой вашей тайны будет его осторожность, а если обстоятельства заставят нарушить конфиденциальность, он вас непременно предупредит. Максимум, что сможет обещать вам Вулф. Ну а я могу дать слово, что расскажу обо всем только Вулфу и больше ни единой живой душе.
Наши взгляды встретились. Похоже, Блаунт не из тех, кто отводит глаза.
– Калмус был моим адвокатом, – произнес он.
– Я знаю, кем он был.
– Теперь мне нужно найти другого адвоката. Но я ничего не скажу ему. И вы с Вулфом тоже должны молчать.
– Значит, мы будем молчать. Блаунт, какого черта?! Что происходит? И это после всего… Неужели вы сами отравили тот шоколад?
– Да. Отравил.
Я вытаращил на него глаза:
– Вы что, серьезно?
– Да.
– Ну тогда все понятно. – Я убрал ручку и закрыл блокнот, которым так и не воспользовался. Сейчас я предпочитал полагаться на свою память, а не на блокнот, который я могу потерять или у меня могут отнять. – Так это и есть тот факт, известный только вам с Калмусом и способный, по его мнению, вас оправдать?
– Да. Я глубоко сожалею, и мне очень стыдно. Как вам известно, именно я организовал приглашение Джерина в шахматный клуб. Продумал все до мелочей. Зная, что Джерин во время игры в шахматы всегда пил шоколад, я велел официанту приготовить ему этот напиток. Я не понимаю и никогда не пойму, почему, ради всего святого, мне в голову пришла идея подмешать в шоколад одурманивающее зелье. Я, в общем-то, не шутник и никогда им не был. Возможно, идея возникла после чьих-то слов, хотя сейчас я уже и не вспомню, каких именно, однако так или иначе я это сделал. А возможно, в глубине души я считал себя великим шахматистом и подсознательно испытывал неприязнь к человеку, способному дать фору, пожертвовав ладьей, и все равно обыграть меня. Не понимаю, как я мог оказаться таким мелочным, но, черт возьми, я это сделал! Добавил кое-что в шоколад, когда поднимался по лестнице, и размешал карандашом.
– Мышьяк, чтобы одурманить Джерина?
– Нет, не мышьяк. Да, это был яд, поскольку любое токсичное вещество является ядом, но определенно не мышьяк. Я точно узнал химический состав вещества лишь тогда, когда сдал его на анализ. Зелье раздобыл для меня Калмус. Для подстраховки я рассказал ему о своей задумке. Я ничем не рисковал и все же хотел знать, является ли мой поступок уголовно наказуемым. Калмус сказал «нет». Идея пришлась Калмусу по вкусу, в чем я ничуть не сомневался, так как ему всегда нравились подобные розыгрыши. Однако он предупредил меня о необходимости соблюдать крайнюю осторожность с выбором вещества, о чем я, естественно, и так знал. Он обещал выяснить, какое средство будет оптимальным для наших целей, и достать его. Сказано – сделано. Калмус отдал мне зелье в тот вечер, вечер вторника, прямо в клубе. Жидкость в бутылочке объемом две унции. И объяснил, что мне следует использовать лишь половину ее содержимого. Что я и сделал. – Блаунт ткнул в меня пальцем. – Послушайте, Гудвин, я не желаю, чтобы моя жена или дочь когда-либо узнали, какого дурака я свалял. Ни при каких обстоятельствах.
– Угу. Я вас не осуждаю. Выходит, вам действительно нужно было сходить на кухню за шоколадом и принести его Джерину.
– Конечно.
– А когда Йеркс сообщил вам, что Джерину нездоровится, вы сполоснули чашку и кофейник, после чего отнесли Джерину свежеприготовленный шоколад.
– Конечно. Я пошел проведать его и понял, что он получил достаточно.
– У вас не возникло подозрений, что в шоколаде, кроме вашего вещества, было что-то еще?
– Нет. С какой стати? Калмус дал мне бутылочку, которая находилась у меня в кармане, пока я не использовал ее содержимое.
– А когда Джерину стало хуже и Калмус попросил доктора Эйвери осмотреть его, у вас не возникло подозрений, что кто-то другой подмешал что-то еще в шоколад?
– Нет. Подозрения возникли у меня лишь два дня спустя. В четверг. Я начал подозревать, что при приготовлении снадобья произошла какая-то ошибка. У Калмуса возникли аналогичные подозрения. Я почувствовал неладное, когда Джерину стало так плохо, что его пришлось отправить в больницу. По дороге в больницу – я был один и шел пешком – я спрятал бутылочку, а позже, по пути домой…
– Где вы ее спрятали?
– В цветочной кадке. В проходе у одного из домов стояла кадка с каким-то вечнозеленым кустом. Я спрятал бутылочку под слоем мха. А уже после смерти Джерина отрыл ее и утром отнес в лабораторию на анализ. Я получил результаты…
– Что за лаборатория?
– Лаборатория «Ладлоу» на Сорок третьей улице. Результаты анализа я получил на следующий день, в четверг, и сразу показал их Калмусу. В бутылочке находилось именно то, что он и заказывал: слабый раствор хлоралгидрата и тетрахлорметана. Он не мог быть смертельным, даже если бы я использовал все содержимое бутылочки.
– Никакого мышьяка?
– Нет, черт побери! Только то, что я назвал.
– А где сейчас находится бланк с результатами анализа?
– В запертом ящике письменного стола в моем офисе. Там же лежит бутылочка с остатками жидкости.
– М-да… – Я на секунду задумался. – Итак, вы не подозревали, а были твердо уверены, что кто-то другой подмешал мышьяк в шоколад. Так? Когда узнали, что в организме Джерина обнаружен мышьяк.
– Конечно, я был уверен.
– А у вас были какие-либо соображения относительно личности того человека?
– Нет.
– Ну а сейчас?
– Очевидно, это мог быть один из четверых посредников. Ведь только они входили в библиотеку. Но это маловероятно, потому что ни у кого из них не имелось на то никаких причин. Впрочем, на прошлой неделе у Калмуса возникло подозрение, что целью отравителя было навредить мне: посадить меня за решетку. Но кто это сделал? Конечно, не Калмус. Тогда кому из оставшихся троих понадобилось меня убирать? Они мои друзья. Один из них – племянник моей жены.
– Значит, вы хотите сказать, что по-прежнему не понимаете, кто бы это мог быть?
– Вот именно.
– Послушайте. – Я взмахнул рукой. – Вчера вечером убили Калмуса. Несомненно, его убил тот же человек, который прикончил Джерина, чтобы подставить вас. У Калмуса возникли подозрения, причем серьезные. Слишком серьезные. Он пытался
