из местных «комсомолов» поскакал сообщать властям о непрошенных гостях. Эти соображения отняли у бандита не более минуты, а в следующую он открыл стрельбу по мелькавшему в кустах всаднику.
Борис слышал свист пуль, пролетавших недалеко от него, сшибавших ветки и листья орешника, но так как с каждым мгновением он удалялся от стрелявшего, кроме того, тропинка, по которой он скакал, всё время извивалась, то он надеялся, что проскочит благополучно.
Уже через несколько минут он был в этом уверен настолько, что даже не обратил внимание на внезапный удар по левой ноге внизу икры, подумал только: «Вот чёрт, сучок подвернулся, ногу ушиб, теперь с неделю хромать буду. Дёрнуло же тебя тут торчать!»
Не обращая внимания на боль в ноге, он продолжал петлять по тропинке, не уменьшая скорости. Вскоре выстрелы прекратились. Очевидно, часовой перестал видеть всадника и решил бесполезную стрельбу прекратить.
Прошло ещё несколько минут, боль в ноге не уменьшалась и к ней прибавилась какая-то непонятная слабость, начавшая разливаться по всему телу. Борис остановил лошадь и, нагнувшись, рукой тронул болевшее место: под пальцами в голенище сапога он нащупал дырку и вокруг неё какую-то липкую тёплую жидкость, он понял, что это кровь.
— Вот чёрт, — вполголоса выругался он, — сук-то, наверно, был острый, ишь, как сапог-то пропорол, и ногу-то, кажется, здорово рассадил…
Он уже хотел слезть, чтобы осмотреть свою рану и, если нужно, перевязать её, как вдруг услышал топот нескольких лошадей, скачущих к нему навстречу. Он подумал: «Теперь этот бандюга своей стрельбой остальных, поди, переполошил. Удерут, пожалуй. Эх, не справился я с заданием», — и поскакал дальше.
Не успел он проехать и несколько шагов, как навстречу ему выскочил Жак, а за ним гуськом и остальной отряд.
Встретившись с Алёшкиным, Жак встревоженно спросил:
— Ну что? Цел? Где бандиты?
— Они собрались в школе, пьянствуют… Часовой на церкви…
Едва закончив фразу, парнишка вдруг припал к шее своего коня и начал медленно сползать на бок.
— Э, да он, кажется, ранен! Ну-ка, кто-нибудь, помогите ему!
Борис действительно потерял сознание. Это произошло не от тяжести раны, она, к счастью, оказалась несерьёзной: пуля, пробив сапог, порвала кожу, и, зацепив мышцы икры, уткнулась в противоположную сторону голенища, где и застряла. Очевидно, она была на излёте. Но продолжавшаяся скачка вызвала довольно обильное непрекращающееся кровотечение, и за эти 20 минут, которые он проехал до встречи с отрядом, он потерял порядочно крови. Вот это и вызвало кратковременную потерю сознания.
Но уже вскоре после того, как его уложили на землю под кустиком, а один из бойцов принёс холодной родниковой воды из протекавшей рядом Сицы и, смочив голову и грудь раненого, дал ему и напиться, тот совсем пришёл в себя. Другой боец в это время снял с раненой ноги сапог и перебинтовал рану.
После этого Алёшкин смог довольно связно рассказать Жаку, в нетерпении прохаживавшемуся невдалеке, обо всём увиденном.
Отряд, спешившись, окружил Бориса и ждал решения командира, а тот, подумав, приказал:
— Ослабьте подпруги и разнуздайте лошадей, отведите их на поляну, — он указал рукой на небольшую лужайку почти на самом берегу речки, покрытую высокой сочной травой, — пусть они подкрепятся. Вы двое, — повернулся он к двум пожилым бойцам, — останетесь с лошадями, помогите туда же перебраться и Алёшкину, а мы пойдём пешком в село. Бандиты, если они испугались, ушли далеко, и нам их всё равно не догнать. Но мне кажется, что они не должны особенно встревожиться. Что увидел часовой? Парнишку из села. Если он даже и сообщать о бандитах отправился, то всё равно раньше утра никто не успеет сюда приехать. Так, наверно, они рассудили и решили отдохнуть до утра, а на рассвете двинуться дальше. Но сейчас нам трогаться нельзя, вон как ярко месяц светит — часовой нас обязательно заметит, поднимет тревогу, и они приготовятся нас встретить или постараются скрыться. Подождём часа полтора, месяц зайдёт, в темноте тихонько и войдём в село. Нам с нашим вооружением ввязываться в открытый бой с этими бандитами не стоит. Ну а если мы их сонных захватим, тогда другое дело.
— Ты, Борис, давай поспи. Сон в таком деле — самое лучшее лекарство, — обратился Жак к парнишке, укрывая его своей кавалерийской шинелью.
А Бориса и на самом деле всё время клонило в сон, сказывалась кровопотеря, и он, согревшись на подостланном кем-то ватнике и укрывшись шинелью Жака, действительно вскоре крепко заснул. Так и проспал весь бой, который произошёл в Сице.
А там события развивались таким образом. Стрельба, поднятая часовым, действительно вначале всполошила пировавших бандитов, они отпустили визжащих девушек, насильно захваченных ими в ближайших к школе домах, выскочили на улицу и залегли за брёвнами, валявшимися недалеко от школы. И если бы в это время на них попытались напасть, то они не только смогли бы отбиться, но и полностью уничтожили бы маленький отряд Жака. Главарь банды залез на колокольню, расспросил часового о причинах стрельбы, успокоился и разозлился: надежды на приятное времяпровождение с сельскими девчатами рухнули. Затевать всё сначала не имело смысла, до рассвета оставалось немного времени. Дорога предстояла длинная, нужно было отдохнуть.
— Дурак! — обрушился он на часового, — чего панику поднял? Ну, подумаешь, парнишка из села поскакал, мало ли, куда он поехал? Да если бы и о нас он сообщать вздумал, так пока он до Шкотова доедет, пока тамошних начальников разыщет, пока те людей соберут, мы во-он уж где будем! Ну, выстрелил раз, ну два, не попал — и чёрт с ним, а то ведь такую пальбу открыл, что я думал, что на село рота солдат идёт! Будешь за это до утра тут сидеть! Хотя нет, впрочем, тебя тут оставлять нельзя: ты кошку увидишь и опять стрельбу поднимешь, а нам отдохнуть надо. Будешь на крыльце у школы сидеть!
По приказанию главаря бандиты вернулись в школу, наскоро допили остававшийся самогон и разлеглись прямо на полу занятого ими класса. Парты в нём они ещё раньше сдвинули к одной из стен, а к другой натащили сена, на котором сейчас и улеглись. Правда, кое-кто хотел было снова отправиться за девушками, но главарь, которого все, очевидно, сильно побаивались, сердито запретил:
— И так достаточно глупого шума наделали. Хотите, чтобы всё село в конце концов всполошилось? Они нас на вилы поднимут, да и винтовки здесь почти в каждом доме есть. Коли они додумаются на нас напасть, так нам полученное задание не выполнить, ну а значит, и денег, обещанных за него, не видать. Ложитесь спать,
