Читаем без скачивания Наши звезды: звезда Полынь (журнальный вариант) - Вячеслав Рыбаков

Простой пример. Я не буду сейчас вдаваться в Гауссовы пасхалии, в методики подсчетов… Кто из празднующих Пасху по юлианскому или по григорианскому календарям эти сложности помнит! Календарь, разбивший единую Пасху христиан на две, введен папой Григорием - он для жизни удобнее, правильнее, точнее. Тупые, косные православные попы упрямо держатся за свою Пасху. Ну, идиоты же! Дикари! Правда? Правда. Ведь правда. Ну почему не сделать удобнее? Лучше людям? И к тому же объединиться… Да, все так, но если для тебя воскресение Христа и иные явленные чудеса не звук пустой и не опиум для народа, не хитрые трюки прощелыг в рясах, а ВЕРА… Тогда то, что благодатный огонь в храме Гроба Господня нисходит именно по юлианскому календарю, под Пасху именно православную, переворачивает все с головы на ноги.

Удобство оказывается изменой. Улучшение быта - предательством. Европа празднует воскресение Христово не в годовщину этого события, а тогда, когда ей удобней! И получается, что католическая цивилизация есть цивилизация изменников, ради чечевичной похлебки продавшей не то что первородство, а само Слово.

Я долго не мог понять: откуда у русских, даже давно забывших и Бога, и веру, такая упоенная, самозабвенная верность тому, что, казалось бы, отжило и только зря вяжет по рукам и ногам? И такое веселое презрение к выгоде? Удобно? Значит, неверно! Значит, подло! Это - отсюда. Ведь нерелигиозные люди пропитаны религиозными установками своей культуры. Светская культура есть передаточное звено между традицией и обывателем, ибо весь ее основной массив, основные критерии одобрения и осуждения, поведенческие модели формировались еще в религиозную эпоху…

Отношение Запада к России - это отношение взяточника к не берущему мзды коллеге. Надо во что бы то ни стало либо заставить того тоже начать хватать, либо всеми правдами и неправдами добиться его увольнения.

– И кто же взяткодатель? - не выдержал Корховой.

Шигабутдинов коротко покосился на него.

– Одно из краеугольных позитивных понятий европейской культуры - фаустовский человек. А кто предлагал Фаусту то да се? Помните? Или назвать по имени?

– Помню… - усмехнулся Корховой.

– Ну, а что ж вы тогда… Да. Взяточник. А всякий взяточник бульший достаток и уж подавно бульшее могущество полагает доказательством правоты. Именно поэтому всякий успех России так раздражает и даже пугает там. Он противоречит картине мира, выстраданной Европой за пятнадцать веков. Православная страна, Византия, Россия должна быть несчастной, грязной, коварной, побежденной и злобно-завистливой - это доказывает, что православное, то есть русское, ибо Византии нет, а мелочь - не в счет… русское отношение к миру неверно, а европейское - верно. Ощущать себя жертвой, а Россию - постоянным агрессором в этой схеме очень важно. Ведь агрессор заведомо неправ.

Вы никогда не задумывались, отчего, скажем, хотя при Петре Первом военное могущество России выросло многократно, Европа к этому царю и его эпохе относится с большим пиететом, охотно называет Петра Великим, признает замечательным реформатором… А вот Ивана Четвертого, сгубившего куда меньше народа, обзывает кровавым тираном. А потому что Петр в меру разумения ломал традиционную государственность России, а Иван в меру разумения - всего лишь укреплял. После Ивана спальники остались спальниками, а после Петра все сплошь стали какими-нибудь фельдцейхмейстерами… Ленин для европейцев и вообще левых по всему миру - до сих пор замечательная фигура, хоть и с придурью, и они держат на стенках его портреты, и читают, и цитируют. А вот Сталин - кровавый монстр, олицетворение мерзкого и страшного СССР. Почему? Потому что ленинский террор был направлен против российской государственности и русской традиции, а Сталин в меру разумения попытался приспособить не им начатый террор для восстановления российского могущества, и СССР при нем попытался стать наследником Российского государства.

Шигабутдинов говорил и говорил, а тем временем тротуар, постукивая под двумя парами каблуков, будто сам собой тек под ноги, и скоро Корховой, не желая сгоряча даже пытаться понять, с чем он согласен, а с чем нет, что кажется ему тривиальностью, что эпатажем, а что - истиной, понял, что уже боится: вот сейчас они дойдут, и песня закончится. Потому что эта речь, конечно, была скорее сродни песне, балладе, нежели теории, и, как из всякой песни, из нее нельзя было выкинуть ни слова.

– Впервые, - продолжал Шигабутдинов, - Россию стали числить агрессором еще со времени Ивана Третьего. Задолго до Грозного, который уж хотя бы из-за ливонской войны мог и впрямь показаться редкостным злыднем. Нет, куда там. Ивана Третьего Запад всей мощью дипломатии провоцировал двинуть войско на турок, обещал признать Ивановы права на константинопольскую корону, все обещал, лишь бы русский Ванька отвлек турецкую экспансию с европейского направления на север, на себя. А Ванька предоставил Европу ее судьбе, наладил прекрасные отношения с крымским ханом, с турками у него не было ни задоринки, и начал именоваться “государь всея Руси”. И таким образом как бы заявил претензию на все киевские земли, в том числе - уже принадлежавшие Польше и Литве. Не захотел чужого, но намекнул, что не отказался бы от бывшего нашего. И все - агрессор. С той поры и повелось. Очаровательно выглядит соответствующая статья Британики. Самая полная и объективная в мире энциклопедия. Да? Ну как же! Там об Иване, в частности, сказано: “Ревон партс оф Юкрэйн”. То есть уже как бы была когда-то, веке в одиннадцатом, что ли, самостийная и незалежная Украина, которую кто-то, правда, потом завоевал, а потом Иван Третий ее частично себе отвоевал… Собственно, мы пришли.

И он резко остановился.

Заслушавшийся Корховой обнаружил, что вот еще один поворот тротуара - и подъезд.

Не хотелось расставаться. Тем более - на полуслове.

– Теперь, - сказал Шигабутдинов лукаво, - мне ничего не остается, кроме как пригласить вас, уважаемый Степан Антонович, на чашку чая. Во-первых, я не договорил, а во-вторых, давать вам от ворот поворот - это вопиющее хамство.

– Я буду крайне признателен… - неловко переступил с ноги на ногу Корховой.

Шигабутдинов покусал коричневую узкую губу.

– Но у меня просьба. Я, знаете, тут устроился, как нукер на привале. В доме вы не представляете, что творится. Гостей принимать я никак не собирался. Дайте мне четверть часа, я хоть чуток по местам расставлю все, что валяется… Простите азиату эту причуду. Не могу.

– Как скажете, Прохор Мустафович… Причуды уважаемого человека - это узоры на крышке ларца его души.

Шигабутдинов коротко хохотнул, уже с откровенной симпатией глядя на Корхового.