Читаем без скачивания Тайная история Марии Магдалины - Маргарет Джордж

Иаков покачал головой.

— Единственное, что дают людям подобные истуканы, так это ложное знание, потому что большинство живых мужчин под одеждой выглядят вовсе не так, как статуи. И когда это выясняется, твоих «сведущих» детишек и женщин постигает глубокое разочарование.

Иоиль от души расхохотался. Он мог себе это позволить, потому что сам не так уж сильно отличался телосложением от статуи.

— Женщины будут разочарованы в своих мужьях, а маленькие мальчики разочаруются в том, какими они вырастут, — не унимался Иаков. — Это еще один пример того, что жизнь у язычников… неправильная.

— Тебя послушать, так можно подумать, будто имеешь дело с ядовитыми змеями. — Иоиль снова рассмеялся.

Улица кругом кишела народом, и, когда Иоиль остановился, чтобы свериться со своей картой, их компания образовала островок посередине быстро текущего потока. Женщины с узелками натыкались на Марию, мужчины, которые вели ослов, чертыхались из-за того, что им загораживали путь, а группа юнцов бесцеремонно протолкалась прямо сквозь их компанию. Приткнуться, чтобы не мешать, было некуда.

Между тем двое мужчин, которые стояли неподалеку, прижав, шись к стене и надвинув шляпы на глаза, при виде Иоиля и его спутников встрепенулись и крадучись подобрались к нему. Один ухватил Иоиля за рукав и шепнул ему что-то на ухо. Тот в недоумении отпрянул и собрался было оттолкнуть незнакомца в сторону, но вдруг остановился.

— Э, да ты Симон. Тот, который вломился к Силъвану. Припоминаю… зилот… свиньи…

— Тсс! — прошипел человек и сделал угрожающее движение.

Мария увидела, что его рука нырнула под плащ, как будто он схватил что-то. А потом она разглядела, что именно — короткий изогнутый клинок, именуемый «сика».[23] Оружие разбойников и бунтовщиков, его было легко спрятать, но разило оно без пощады. как змеиное жало..

— Полегче, приятель, — приглушенно произнес Иоиль и, сжав руку Симона, заставил его опустить оружие.

— Смерть предателям! Смерть пособникам Рима! — прошипел зилот. — Иудеи, которые поддерживают римлян, хуже самих римлян!

— Я не предатель! — возразил Иоиль, — Я купец и здесь нахожусь по делу.

Его спутники застыли на месте как вкопанные, в то время как толпа обтекала их, не замечая ничего особенного. В том-то и состояла особенность убийц, орудовавших сикой, что они были способны нанести смертельный удар в самом людном месте и остаться при этом незамеченными. Они убивали, прятали оружие и сливались с толпой.

— Все, кто не на нашей стороне, те против нас! — заявил зилот, хватая Иоиля за руку. — Когда твой хозяин выставил меня из своего дома, он действовал от имени всех вас.

— Мой хозяин не желает, чтобы к нему вламывались без спросу, — решительно заявил Иоиль, вовсе не выглядевший напуганным, — Он повел себя как всякий нормальный человек.

Симон-зилот ослабил хватку, и Мария увидела, что он прячет кинжал.

— Наступит время, когда тебе придется выбирать, на чьей стороне ты будешь, — заявил бунтовщик. — Горе тем. кто поддерживает римлян. Всем вам!

В следующее мгновение он резко развернулся, как учуявшая что-то собака, и вместе со спутником припустил вперед по улице, расталкивая прохожих. Спустя мгновение оттуда послышались крики.

Иоиль перевел дух и, не желая пускаться в объяснения, ограничился следующими словами:

— Он ошибся. Я не знаю этого человека, но он почему-то вообразил, будто мы знакомы.

Они продолжили путь в том же направлении, в котором скрылись Симон и его товарищ, но когда дошли до перекрестка, он оказался запружен галдящей толпой, обступившей что-то лежавшее на земле. Подойдя поближе, Иоиль и его спутники увидели кучу смятой одежды и не сразу поняли, что это мертвое тело.

Римские солдаты, появившиеся словно ниоткуда, плечами проложили путь сквозь толпу, склонились над трупом и подняли сбившуюся ему на лицо шляпу.

Разговор между ними шел на латыни, и Мария поняла лишь одно слово— «Антипа», но догадалась, что, видимо, убитый состоял на службе у Ирода Антипы. Благочестивые иудеи не жаловали ни самого тетрарха, ни его слуг, считая их пособниками римлян.

Один солдат оттащил тело с перекрестка, другой с подозрением оглядел зевак, но, видимо, поняв, что убийцы среди них уже нет, вернулся к своему товарищу, чтобы помочь ему убрать мертвеца с улицы.

С лица Иоиля схлынула краска. Мария подошла и остановилась позади него.

— Это были они? Эти люди? — Подумать только, один из них заходил в дом Сильвана! Они хотели вовлечь ее семью в свои ряды.

Иоиль кивнул.

— Я в этом не сомневаюсь, — промолвил он, помолчав, — Зилоты развязали здесь кровопролитие. Добром это не кончится.

Он поежился, потом помахал остальным, увлекая их в сторону центра города. — Идем, идем!

Хотя города они не знали, но когда проходили мимо широкой. окруженной колоннами агоры с рядами торговых палаток и аккуратных лавок, то сразу угадали в величественном здании, высившемся в самом сердце города, дворец Ирода Антипы. Недавно сооруженный из сверкающего белого песчаника, с отливающей золотом крышей дворец выглядел столь ослепительно, что это заставило их позабыть о недавнем происшествии.

— Ты видишь золото? — воскликнула Авигея. — На самом верху? До меня доходили слухи, что он вызолотил крышу, но…

— А еще говорят, — подхватил Иаков, — что он велел изваять животных в качестве украшений. Животных! Это же идолы!

Ездра пожал плечами.

— Навряд ли у него есть золотой телец. Более вероятно, это что-то вроде птиц или лошадей.

— Интересно, приведет ли его новая супруга во дворец свою дочь Саломию? — спросила Мириам. — Говорят, что она очень красивая.

— Мне кажется, ей стыдно за свою мать, — неожиданно промолвил Иоиль. — Большинство девушек стыдятся, если их матери ведут безнравственный образ жизни.

— Да, а потом они вырастают и начинают подражать мамашам, — заявила Авигея. — Если мать безнравственна, можно быть уверенным, что и дочь последует ее примеру.

— Так вот куда попадет наш рассол, — заметил Ездра, куда больше интересовавшийся делами, чем нравственностью тех, с кем эти дела ведутся. — А этот Хуза… можно доверять его слову?

— Судя по отзывам, вполне, — ответил Иоиль. — Если он послал заказ, значит, это действительно заказ двора.

— Я слышала, что его жена одержима, — неожиданно заявила Авигея. — Что она слышит голоса и порой сама себя не помнит.

Иаков возмутился, но Мария не поняла почему. То ли он не знал об этом, то ли полагал, что сведения его жены ошибочны.

— Чепуха! — отрезал он.

Мария бросила взгляд на Авигею, задумавшись, не адресовано ли это замечание ей.

Они продолжили путь мимо запруженной народом площади, туда, где по полученному описанию должна находиться лавка торговца амфорами. Улицы теперь стали узкими, такими, что два осла с поклажей едва могли бы разойтись здесь. Кроме того, здесь было мрачновато, не то что на залитой солнцем агоре. Однако в этих закоулках в избытке располагались мастерские и лавки: видимо, некоторые купцы и ремесленники предпочитали тесные щели открытому пространству.

Спутники прошли мимо предсказателя, который, стоя у дверей своего заведения, негромко зазывал прохожих:

— Я могу сказать вам, что ждет вас впереди! Умею читать будущее по звездам. Не двигайтесь вслепую навстречу грядущему!

Девушка, стоявшая у длинной деревянной пристройки, внутри которой мерцала одинокая лампа, увидев прохожих, возгласила:

— Изгнание демонов! Мой хозяин умеет избавлять от нечистой силы! Одно заклинание, один глоток настойки магического корня, и вы свободны от мучений!

Иаков хмыкнул.

— Так близко от дворца. Удобно для Хузы! Ему следует привезти сюда свою жену.

Мария не смогла удержаться.

— Иаков, — укорила она, — это не предмет для шуток. Я уверена, что жена Хузы и вправду страдает. Хотя, конечно, ей не следует обращаться к шарлатану.

— Что ты в этом понимаешь? — удивленно буркнул Иаков, раздосадованный тем, что его шутливое замечание было встречено серьезными возражениями.

— Гляньте! — Авигея указала на соседнее заведение с внушительным портиком, золотисто-голубой колоннадой, фасадной стеной, расписанной под карту звездного неба, и дымящими курильницами, расставленными между колоннами, — Как вы думаете…

Она умолкла, неожиданно подумав, что это дом терпимости.

За установленным под колоннадой прилавком, словно призрак, маячил мужчина. Он был в высокой, остроконечной шапке, какие носят вавилоняне, и богатой, ниспадавшей с плеч мантии из потрясающе красивого шелка, темно-синего, как небо в тот час сумерек, когда на нем вот-вот должны появиться первые звезды.

Жестом указав на разложенные перед ним разнообразные амулеты, сделанные из бронзы, серебра и золота, — все они имели колечки. позволявшие носить их на цепочке или шнурке, — он произнес: