Читаем без скачивания В омут с головой - Михаил Март

Зимин, человек опытный, умный, не мог не понимать этого.

Новый звонок застал Плетнева врасплох. Он стиснул зубы, но от встречи отказаться не смог — Зимин в его жизни сыграл не последнюю роль. Плетнев терялся в догадках, не мог понять, что держит этого человека в городе? Почему Прошкин и его команда допускают присутствие искателя справедливости на подведомственной им территории? Таким, как Зимин, здесь не место. Они опасны и не нужны властям. Тут было чему удивляться.

Свидание под луной у пристани состоялось.

— Чем обязан, Кирилл Юрьевич?

— Ты мне ничем не обязан, Степан. Можешь послать меня к черту, и я на тебя не обижусь.

— И все же?

— Я хотел бы пожить у твоего родственника на буксире несколько дней.

— Переходите на нелегальное положение? От сыскарей Прошкина бесполезно прятаться. Если им известно, что вы в городе, вас найдут. Вопрос времени.

— Вот я и хочу выиграть время. А потом он может и не знать, что я в городе. Пешком пришел, в обход постов.

— А машина?

— Если ее найдут, то не сразу, а когда найдут, то не тронут, пока не узнают, кто хозяин. Хозяин не я. Машина оформлена на очень высокопоставленного чиновника. Установить его связь со мной маловероятно.

— Но вы же вернетесь к машине. Капкан захлопнется.

— Возможно, вернусь, но сначала выполню свою работу.

— Вы так ничего и не поняли. Пожар на улице не стал для вас уроком. Мне очень не хотелось бы увидеть вас на месте жертвы. Вы же мелочами не занимаетесь. А по-крупному здесь играют только власти.

— Я знаю, что делаю, Степан. Так как насчет родственника? Кажется, его Николаем зовут?

— Идемте.

Они прошли на буксир и были встречены с радостью. Зимин принес с собой водку. Устроились на корме за раскладным столиком. Выпили, закусили.

— Жаль Матвеича. Хороший был мужик, добрый, смешной, безобидный. И кому он мог помешать, никак понять не могу, — рассуждал Николай.

— А что вам известно о нем?

Николай встал, вытер о комбинезон руки, спустился в трюм и через минуту вернулся с газетой.

— Вот, читайте.

Зимин развернул замасленный лист.

«Вчера днем в овраге на выезде из города охотниками был обнаружен голубой «Крайслер» в довольно плачевном состоянии. При падении с дороги машина серьезно пострадала, превратилась в смятый комок. Водителю спастись не удалось. Похоже, владелец машины выпил лишку и не справился с управлением. Машина скатилась под откос и пронеслась не менее ста метров, ломая деревья и кустарники. Ее остановил могучий дуб. Уцелеть в такой аварии не представлялось возможным. Прибывшая на место происшествия следственная бригада майора Прошкина установила личность погибшего. Им оказался коммерсант из Москвы некий Агеев Филимон Матвеевич. Человек в нашем городе известный, уже не раз бывавший здесь по вопросам закупок мебельных гарнитуров для своих офисов. И все же, как установило следствие, авария не была случайностью. Коммерсанта убили, а потом его машину скатили в овраг, где ее невозможно заметить с дороги. Убийца нанес жертве три зверских удара по затылку, проломив ему череп. Очевидно, он притаился на заднем сиденье. Убийство носит спланированный характер, и причиной могло стать ограбление, так как следствию стало известно о наличии крупной суммы денег, которую при осмотре машины не нашли. Но, судя по документации, найденной у трупа, деньги должны были находиться при нем.

Оперативники майора Прошкина сумели раскрыть зверское преступление по горячим следам. Убийца найден и арестован. Факт его причастности к содеянному настолько неоспорим, что даже известный адвокат, пытавшийся защитить убийцу Лугового, и тот отказался брать под свое крыло обвиняемого. Мы умышленно не называем имени убийцы. Горожане узнают его после вынесения приговора.

Администрация Тихих Омутов решила не налагать санкции запрета на развлечения и продажу алкогольных напитков на время следствия. Так постановил наш мэр. Убийца установлен, жертва не является жителем нашего города, а потому нет смысла устанавливать всякого рода ограничения. Нам остается лишь ждать приговора трибунала, после которого восторжествует справедливость!»

Зимин отбросил газету в сторону.

— Так вот, — сказал он, вздохнув, — справедливость торжествовать будет тогда, когда обвиняемый окажется на свободе. В убийстве обвиняют Антона Бартеньева, но я точно знаю, что он к делу не причастен. Может, поэтому и не стал его защищать. Ты прав, Степан, здесь защитникам делать нечего. Стоило мне взяться за защиту Антона, и мы увидели бы на улицах города еще один горящий фургон.

— Антон? — удивился Плетнев. — Механик? Какой же он убийца? Он мухи не обидит. Помню, он мне щенка сватал с перебитой лапой. Пожалел бедолагу, подобрал, а жена его выгнала из дома вместе с псом. Он держал его в гараже. Лапа зажила, вырос хороший сторожевой пес, он там и сейчас живет.

— Вот поэтому имя не упоминали в газете! — возмутился Николай. — Никто в городе не поверит, будто Антон убийца. Да еще садист. Трижды проломил череп жертве! Зверь какой-то. Да и причина не убедительная. Антона деньги никогда не интересовали.

— Значит, дело совсем в другом, — заключил Зимин. — Чем-то властям не угодила семья Бартеньевых. Сначала жену убрали, следом мужа.

— У властей свои заморочки, — брезгливо заметил Плетнев. — Не пойму только, Кирилл Юрьевич, что ты можешь сделать для Антона, прячась в трюме буксира? Поднимешь бунт и снесешь Бастилию с лица земли? Нет. Бунтарство тут пресекается на корню. Стукачей в городе больше, чем бунтарей. Устроишь побег? Невозможно. Стены нашего каземата неприступны, а Антон не граф Монте-Кристо.

— Неужели нет лазейки? Так не бывает. Выход всегда есть. Если его искать, то найдешь.

— Возможно, — согласился Плетнев. — С помощью техники, например. Задействовать десант, вертолеты. Глупости все это. Тут много проблем. Окажись сейчас Антон на свободе, ничего не изменилось бы. Уйти некуда. Догонят и пристрелят.

— А если по реке? — спросил Зимин.

Николай рассмеялся:

— Река не спасет. С другой стороны нового моста находится причал, где стоят полсотни скоростных катеров. Они принадлежат рыбнадзору. А рыбнадзор — это и есть гвардия мэра. С него начинался город. В рыбнадзоре служит две сотни вооруженных головорезов. Лет семь назад создано это подразделение. Они курсируют по реке день и ночь. Километров на пятьдесят вверх по течению и настолько же вниз. Начинали с браконьеров. Ловили и тут же вешали на деревьях вдоль берега. Пусть все видят. Рыба в реке принадлежит нашему комбинату, монополисту водных ресурсов. Даже охотничьим поселениям запрещен лов рыбы. Поймают — смерть на суку. Будешь висеть, пока птицы оставят лишь кости. Лет пять назад берега реки по обеим сторонам были обвешаны трупами, как новогодние елки гирляндами. Теперь на рыбалку никто не ходит, силой не заставишь. Все жить хотят. И еще. Ни одно чужое судно мимо нас не пройдет без досмотра и оплаты. На реке изменен фарватер, созданы искусственные отмели. Километрах в десяти от города выстроены понтоны, через которые не перепрыгнешь. И там хозяйничает гвардия мэра. Даже наши суда с углем и рыбой проходят досмотр, а с других еще и мзду взимают. Хочешь жаловаться? Иди. Да только кому? Губернатору? Он тебя и слушать не станет. Тихие Омуты дают региону хорошую прибыль и ничего взамен не просят.

— Понятно. Значит, река блокирована со всех сторон. — Зимин, разлил водку в стаканы. — А лес?

— Лес тоже блокирован, — продолжил Плетнев после Николая. — Охотхозяйства разбросаны на полсотни километров вокруг города. Сколько их, одному мэру и Прошкину известно. Они добывают пушнину. Вооружены до зубов, имеют собак и связь с нашей жандармерией по коротковолновым передатчикам. Они же охотники, они же и пограничники. Что это за люди, можно догадаться. Я с одним таким лежал в больнице. Мне на лесопильне ногу царапнуло циркуляркой аж до кости. Со мной в палате был такой же раненый. Но только он с медведем не сумел договориться, и тот его помял малость. Болтливый мужичок оказался. Его завербовали из Туруханского края. Стрелком на вышке служил при зоне строгого режима. После увольнения на поселении никто из надзирателей не оставался. На поселениях полно освобожденных зэков оседает. Плохое соседство, долго не проживешь. А куда идти? При мэрии есть целая организация вербовщиков. Им даны большие полномочия. Они и подбирают штат для нужд города. Прошел как-то слушок, что мэру однажды какие-то специалисты понадобились, а какой дурак сюда добровольно поедет. Так их взяли и выкрали.

— Выходит, здесь стопроцентная зона? Зэки на поселении, а штатные надзиратели пути отхода охраняют? — спросил Зимин.

Николай выпил, крякнул, занюхал коркой ржаного хлеба и сказал:

— Зачем же так прямолинейно. Все об этом знают, но вслух не говорят. Стоит ли забивать себе голову мусором. Живут люди хорошо, богато, дома имеют, едят всласть, работают, развлекаются, кто как может. Чего еще надо.