Даже Эмма, с ее куклами, которые и не были куклами, и с ее картами Таро, которые и не были картами Таро, ее линии из соли, под окнами и бутылочные деревья, — тоже не была готова к этому. Абрахам и Сарафина с армией Хмарей? Охотник и его кровавая стая? Джон Брид, который был нигде и везде?
Из-за него и наступал конец, и Демоны были среди нас. Это все из-за него. Он был во всем виноват.
И если бы не одна вещь, я стал настолько близко знаком с этим, что мог ощущать, как мурашки расползаются по всей моей коже, подобно, как кузнечики ползали по всему этому дубу, это была ответственность.
Двадцать восьмое сентября. Опасность
Было уже поздно, когда я, наконец, добрался домой. Люсиль ждала на крыльце, голова наклонена в сторону, как будто она ждала, чтобы посмотреть что, я собираюсь делать. Когда я открыл дверь и направился по коридору к комнате Эммы, я, наконец, понял. Я не был готов противостоять ей, но мне нужна ее помощь. Восемнадцатая Луна Джона Брида была слишком для меня, чтобы столкнуться лицом к лицу с этим самому, и если кто-то будет знать, что делать, это была Эмма.
Ее дверь в спальню была закрыта, но я слышал, как она копается там. Она еще и бормотала, но ее голос был слишком мягким для меня чтобы разобрать что она говорила.
Я тихонько постучал в дверь, и прижался головой к холодному дереву.
Пожалуйста, пусть она будет в порядке, хотя бы сегодня
Она открыла дверь, достаточно чтобы ей выглянуть в щелку. Она была все еще в фартуке, и она держала иголку с ниткой в руке. Я посмотрел через нее в тусклый свет ее спальни. Ее кровать была покрыта подручными материалами, катушками ниток, и травой. Она без сомнения делала куклы. Но что-то было не так. Это был запах-это ужасное сочетание бензина и солодки которые я помнил из магазина Бокора.
— Эмма, что происходит?
— Ничего, о чем тебе следует волноваться. Почему бы тебе не подняться на верх и не заняться учебой? — Она и глазом не взглянула на меня, и даже не спросила где я был.
— Что за запах? — я исследовал комнату, выискивая источник запаха. На комоде стояла толстая черная свеча, выглядела в точности как одна из тех, что горели у Бокора. И еще я увидел крошечные вышитые вручную кулечки, обвязанные вокруг нее.
— Чем ты занимаешься здесь?
Она была в замешательстве на секунду, но потом взяла себя в руки и закрыла за собой дверь.
— Подвески, как я и всегда делаю. Теперь иди на верх и беспокойся о том бардаке, который ты зовешь своей комнатой
Эмма никогда не жгла, ничего такого что пахло бы как токсичные химические вещества в нашем доме, не тогда когда она делала подвески или куклы. Но я не мог признаться ей, откуда я узнал что это за свечи. Она бы с меня живьем кожу сняла, если она знала, что я был в магазине Бокора, и мне нужно было убедиться, что была причина для всего этого, — которую я просто не понимал. Потому что Эмма была для меня больше всего как мама, и как моя мама, она всегда меня защищала
Но все же я хотел обратить ее внимание на то, что я знал, что что-то здесь неправильно.
— С каких это пор ты жжешь свечи которые скорее подошли бы научной лаборатории, когда ты делаешь кукол? Конский волос и …
Мое сознание было полностью пустым
Я не мог вспомнить, что еще она засовывала в эти куклы, что было внутри всех этих банок, которые были у нее на полках. Конский волос, я мог представить себе эту банку
Но что было в остальных?
Эмма наблюдала за мной. Я не хотел, чтобы она поняла, что я не могу вспомнить.
— Забудь об этом. Если ты не хочешь говорить мне, чем действительно тут занимаешься, хорошо.
Я вылетел вниз в холл и за дверь и прислонился к одной из перекладин на крыльце, прислушиваясь к звуку кузнечиков разъедающих наш город — так же как что-то разъедало мой разум.
За крыльцом в равных частях тьма была теплой и грустной. Через открытое окно, я услышал грохот кастрюль, скрип половиц — Эмма воевала с кухней. Должно быть, она решила не заниматься подвесками сегодня. Хотя, знакомый ритм ее повседневных звуков не подбодрил меня, как это обычно происходило. Это заставило меня чувствовать себя еще более виноватым, мое сердце забилось сильнее, пришлось ускорить шаги, так что половицы на крыльце скрипели почти так же громко, как те, на кухне.
По разные стороны стены, мы оба были полны секретов и лжи.
Я подумал, а что если изношенные деревянные половицы в доме Уэйтов были единственными в Гэтлине, кто знали все скелеты в шкафу моей семьи. Я бы попросил тетю Дэль, чтобы она посмотрела, если ее силы когда-нибудь начнут работать снова.
Было темно, и мне нужно было с кем-то поговорить. Эмма отпадала. Я нажал номер три на быстром наборе моего телефона. Я не хотел признавать, что не мог вспомнить номер по которому звонил сотни раз.
Я забывал вещи все время, и я не знаю почему. Но я знал, что это не хорошо.
Я услышал как ответили.
— Тетя Мэриэн?
— Итан? Ты в порядке? — она была удивлена услышать мой голос на другом конце линии
Я не был в порядке, я был сконфужен, мне было страшно, и я был уверен, что никто из нас не будет в порядке
Я подавил эти слова, понижая голос.
Да, я в порядке, Как вы держитесь?
Она казалась усталой.
— Знаешь, Итан, твоя мама гордилась бы этим городом. Ко мне больше людей пришло добровольно, чтобы помочь восстановить библиотеку, чем когда-либо, пришло за все ее работы
— Да, хорошо. Я думаю, что дело в сжигании книг. Все зависит от того, кто сжигает их
Она понизила голос: "Повезло найти ответ на этот вопрос? Кто сжег их?", — по тому как она это сказала, я мог понять то она думала обо всем этом, и на этот раз, она знала, что миссис Линкольн не была виновата
— Вот почему я звоню, можете сделать мне одолжение?
Можете ли вы сделать все так, как это было раньше, когда моя самая большая проблема была застрять с чтением автомобильных журналов в Стоп и Стяни с парнями?
— Все что угодно
Все, что не заставит меня участвовать, на чьей либо стороне, на которой я не могу быть. Вот что она имела в виду.
— Встретимся в Равенвуде? Мне нужно поговорить с Мэйконом и со всеми, я полагаю
Тишина, звук когда Мэриэн думает, — Об этом?
— В каком-то роде
Больше тишины, — Дела плохи для меня сейчас, если консул хранителей решит, что я нарушил правила снова…
— Вы собираетесь посетить друга в его доме, это не может быть против правил, — могло ли? — я не попросил бы если бы это не было важным, это больше чем о библиотеке, жаре — обо всём, что случилось в городе, это о Восемнадцатой Луне
Ну пожалуйста, вы и Эмма — все то у меня есть, а она сейчас темнее чем когда либо была, и я не могу поговорить с мамой, так что это должны быть вы
