– Колька пропал, – каким-то не своим голосом произнесла Нина.
– Что значит – пропал?
– То и значит – нет его. Дома не ночевал, и сейчас от него ни слуху ни духу.
– Но он уже взрослый мальчик, наверное, остался ночевать у своей девушки.
– Нет у него девушки! – отрезала Нина. – Все время с этими оболтусами, папенькиными сынками проводит.
– Так поговори с ними! Они должны знать, где их друг.
– Пробовала, да только не выходит у меня ничего, – заплакала Нина. – Они со мной и разговаривать не хотят. Смотрят так презрительно, слова сквозь зубы цедят. Вот если бы Сергей был жив, он бы нашел на них управу.
– И чего ты хочешь?
Но Нина не ответила на вопрос. А начала вместо этого вновь жаловаться на свою жизнь.
– Вика с Рустамом сейчас у нас дома.
– И ты его пустила?
– А кто меня спрашивать будет? Привела доченька зятя будущего – голодранца. Сидят на диване, ручки сложили, оба счастливые. Тьфу! Глаза бы мои на них не смотрели!
– Ну, зачем ты так? – попыталась вразумить обозленную мать Инга. – У них любовь.
– Тебя бы на мое место! – внезапно окрысилась на нее Нина. – Муж убит. Сын пропал. А дочь в дом проходимца привела! Скоро они меня со свету сживут, все наследство Серегино себе заберут!
Инга хотела посоветовать женщине не судить всех по своей мерке, но вовремя прикусила язык. Нетрудно было предположить, какой ушат грязи выльется на нее, вздумай она сунуться с таким советом к Нине.
– Так чего же ты хочешь от меня? – спросила Инга.
– Поговори с ними!
– С кем?
– С этими обалдуями!
– С друзьями Коли?
– Во-во! С ними!
– Ты не обижайся, – смутилась Инга. – Но я, наверное, не смогу приехать к вам в поселок. Муж на работе, не сможет меня подвезти. А без машины добираться к вам…
– А к нам и не нужно ехать! – перебила ее Нина. – Эти охламоны в городе собираются. Я тебе клуб назову, где они тусуются, ты туда подъедешь и посмотришь, не с ними ли мой Колька!
– Ну… ну, ладно.
Инга прекрасно помнила, что Залесный велел ей сидеть дома. Но, с другой стороны, отказать Нине она тоже не могла.
– Как называется место, где мне искать Колю?
– Ты съездишь? – обрадовалась Нина. – Понимаешь, я могла бы и сама, но…
– Но ты плохо себя чувствуешь.
– Нет, дело не в этом, если нужно, я бы поехала. Но боюсь, что Коля воспримет мое появление неадекватно.
– Вы с ним поссорились?
– Ну… да, повздорили маленько.
Так как Нине явно не хотелось говорить на эту тему, Инга не стала настаивать. В конце концов, у нее своих проблем полно. Конечно, она выполнит просьбу Нины, но не более того. Получив от Нины адрес клуба, Инга ненадолго задумалась.
Рука ее сама потянулась к телефонной трубке и набрала номер Рустама. Тот обрадовался, услышав ее, и начал рассказывать, как у них с Викой теперь все хорошо.
– Колька совсем из дома ушел, тетя Нина тихая сидит, мы с Викой, словно в раю, никто нас не трогает, из дома не гонит.
– А почему Нина с сыном поругались, ты не знаешь?
– Знаю, только они не просто поругались. Колька свою мать в измене отцу обвиняет.
– Что?
– Вбил себе в голову, что у Нины есть любовник, – отозвался Рустам. – Дескать, видел, как она с ним обнималась за домом. Орал на мать, что она падшая женщина и еще похуже. Требовал, чтобы она назвала имя своего любовника.
– Колька же его видел. Или мужчина был ему не знаком?
– Ну, в темноте Колька много не разглядел. Даже лица не видел, только силуэт.
– И этого ему хватило, чтобы орать на мать?
– Если меня спросить, то я считаю, что Коля неправильно поступил, – серьезно произнес в ответ Рустам. – Мать она и есть мать, как бы она себя ни вела, сын чтить ее должен. Хоть я Нине и не родной сын, но ни я, ни Вика до сих пор ни словом ее не упрекнули. А ведь тоже видели, как она с мужчиной за забором встречается.
– Что? И вы тоже видели?
– Ну, да, видели, и что? Это ее личное дело, с кем встречаться. Тем более что муж, откровенно говоря, обращался с ней очень плохо.
– И что это за человек?
– Крепкий такой мужик. А кто он, этого я вам сказать не могу, потому что из дома мы с Викой только один силуэт и видели.
Закончив разговор с Рустамом и немного разобравшись в том, что случилось у Нины и ее сына, Инга начала собираться в дорогу. Она могла особо не торопиться. Нина сказала, что раньше полудня суетиться нечего, потому что любители тусовок подтягиваются в клуб во второй половине дня.
Но Инга решила, что поедет туда чуть раньше. Так как Коля не ночевал дома, то он может оказаться там и сразу же после открытия клуба, то есть в районе полудня.
Тем временем Залесный, пока Инга осуществляла миротворческую миссию, был занят по горло куда более важными вопросами. Ему и его коллегам предстояло решить, виновны в смерти Пухликова задержанные ими молодые люди, или же следствию нужно прислушаться к показаниям Аделаиды и Цветаева.
Пока что показания обоих подозреваемых были какими-то мутными. И как ни старались следователи и их помощники, ясней они не становились. Поняв, что сотрудничать со следствием подозреваемые не настроены и о том, зачем привезли Пухликова в загородный дом, которым пользовался на правах хозяина Валерий Цветаев, говорить правду не намерены, Залесный отдал команду своим сотрудникам проверить показания обоих задержанных.
– Они предъявили в качестве оправдания чек из магазина. Но можем ли мы ему доверять?
Чек с пробитой на нем датой и временем совершения многочисленных покупок, который сохранился у задержанных, доверия у следствия не вызвал. Хотя дата и даже время на нем примерно совпадали со временем смерти господина Пухликова, который называли эксперты, но…
– Но они могли подобрать этот чек позднее. Возле магазина их всегда валяется множество, так что совсем нетрудно было бы выбрать нужный.
Вот только некоторые покупки из числа пробитых в чеке до сих пор сохранились в багажнике машины. Среди них имелось расписное цветочное кашпо. Трудно было соединить покупку этой симпатичной вещицы и совершенное или планируемое убийство Пухликова. Да и не вязался моральный облик двух задержанных молодых людей с ролью жестоких убийц, которые не только убили свою жертву, но еще и пытали ее.
Глядя на нежное личико Аделаиды, ее большие широко распахнутые глаза, Залесный никак не мог представить эту женщину в роли палача. Да и Валерий Цветаев на убийцу тоже был никак не похож. Мягкий, улыбчивый, он казался растерянным, напуганным, но говорить упорно отказывался. У Залесного создалось впечатление, что парень безоглядно влюблен в Аделаиду и что ради нее он готов если не на все, то на очень многое. Но вот хватило бы у него духу пойти ради нее на убийство? В этом у Залесного были большие сомнения.
– Чувствую, что Пухликова они привезли в тот дом не случайно. Тут присутствует какой-то тайный умысел. Надо проверить прошлое обоих задержанных. Возможно, раньше они уже привлекались за совершение каких-либо противоправных действий.
Но первая же проверка выявила, что никаких преступлений – ни мелких, ни крупных – за этой парочкой не числится. Оба они были чисты, аки горлицы.
По словам Аделаиды, они так сильно перепугались, когда увидели мертвого Пухликова, что совсем растерялись. Сначала они попытались реанимировать его, но поняв, что предпринимать какие-либо меры уже поздно, решили похоронить несчастного.
– Мы понимали, что нас обвинят в его убийстве. Поэтому решили скрыть тело.
– И даже этого вы сделать по-человечески не смогли! Яму-то нужно было поглубже выкопать.
– Валера сказал, что так будет достаточно.
Нет, вы только посмотрите на этих двух недотеп! Залесный не знал, как ему относиться к задержанным. Они производили впечатление каких-то удивительно наивных людей, что в принципе совпадало с показаниями всех, кто знал их лично. Что Валерий, что Аделаида и с места работы, и с места жительства характеризовались как исключительно доброжелательные и отзывчивые ребята. Ни он, ни она никогда не были замечены в агрессивности.
Залесный не поленился и пообщался даже кое с кем из их школьных друзей. И все эти люди, а также школьные учителя, которые хорошо знали своих учеников, в один голос подтвердили, что никогда бы не заподозрили их в совершении какого-либо злодеяния. Но если одноклассники Валерия просто возмущались, что полиция цепляется к такому славному парню, то одноклассники Аделаиды оказались более разговорчивыми.
– Чтобы Аделаида кому-то сознательно причинила зло? – воскликнула одна из ее подруг. – Быть этого не может! Она даже плохо отзываться о тех, кто ее обидел, не хотела. Прекрасно помню, когда мы с девчонками начинали при ней ругать ее же обидчиков, она всегда нас останавливала.
– А в какой семье она росла?
