Она слишком увлеклась своим списком дел, списком Марии и другими сложными вещами в своей жизни, чтобы понять, что решение ее проблем могло состоять в том, чтобы перестать думать о проблемах и проводить время со своими друзьями. Поговорить с Шей и Ин об их отношениях, чтобы они не чувствовали себя отчужденными. Поговорить с Прией о ее новых силах, чтобы она не думала, что ей придется справляться с этим в одиночку.
Она была так занята попытками узнать свою мать, что пренебрегала людьми, которые все еще были в ее жизни. Пытаясь примириться с прошлым и оставить его позади, она непостижимым образом попала в ловушку этого прошлого. И если бы подруги немного больше общались, возможно, кто-то из них раньше понял бы, что Надя слишком сильно полагалась на это маленькое золотое устройство.
То самое устройство, которое теперь разбросано по всему полу лаборатории. На этот раз намеренно.
Но в то время, когда ВЕРА с концами разлетелась на части, другие части жизни Нади наконец встали на свои места. Этой осенью она чувствовала себя такой одинокой и даже не осознавала этого. Полагаться на ВЕРУ было не то же самое, что иметь рядом настоящих друзей. Голограмма никогда не могла заставить ее смеяться, как Шей, или найти новую странную навязчивую идею, как Ин, или показать правильный способ обрезания комнатных растений, как Прия, или как вызвать самый едкий ожог, чему ее научила Тай. Надя чересчур много доверяла тому, о чем знала слишком мало. И это не шло ни в какое сравнение с ее настоящими друзьями.
«Создать семью», – написала Мария. Сердце Нади подсказывало ей, что она уже выполнила самый важный пункт в списке. Что ее семья была здесь.
Прия помогла разбить корпус, на этот раз аккуратно – ее лозы оказали нужное давление в нужных местах, чтобы оторвать верхнюю часть золотой шкатулки, в которой не было даже крошечной дырочки для зубочистки. Шей и Таина осматривали внутренности ВЕРЫ, чтобы получить представление о ее физических возможностях. Ин проводила тесты, из чего именно была сделана эта вещь.
А Надя подключила ВЕРУ к своему персональному компьютеру в надежде узнать ее секреты. И она очень надеялась, что это только секреты ВЕРЫ. Не было сомнений, что ИИ что-то сделал с ней, как и с людьми на Таймс-сквер и в здании финансового обслуживания. В каждом из этих мест и внутри офисного здания были устройства ВЕРА. Она, должно быть, даже подключилась к огромным рекламным щитам на Таймс-сквер, транслируя свой сигнал всем в пределах досягаемости, – вот почему все они стали золотого цвета. У всех были жутко расширенные зрачки, все они вели себя странно. Надя точно не причинила материального ущерба, в отличие от большинства людей, которых они видели, но она почти нанесла ущерб близким людям. В каком-то смысле это было намного хуже.
Но Надя очень, очень надеялась, что на этом все и закончилось. ИИ имел отвратительную привычку обращаться во зло. Это знали все, даже люди, выросшие в учебных заведениях для шпионов и познакомившиеся с поп-культурой на несколько десятилетий позже, чем все остальные. У нее были как злой, так и хороший ИИ-сородичи. Это была вполне разумная теория.
Намного разумнее, считала Надя, чем мысль, что ее наставник, образец для подражания и новая подруга Маргарет, являет собой настоящее зло.
Конечно, Таина не ошиблась: Маргарет была белой, богатой и привилегированной и использовала эту привилегию для открытия своего дела. Она прошла престижную стажировку в Pym Labs, без сомнения, обойдя множество не менее одаренных девушек, таких как Таина, у которых не было финансовых или других стартовых преимуществ.
Маргарет, безусловно, была ведома, но Надя отказывалась верить, что та делала все это по какому-то злому умыслу. В этом не было смысла. Маргарет долго говорила о том, как сделать мир лучше. Конечно, не таким способом, как Моника Раппаччини. Моника заботилась только о себе. Маргарет же заботилась о людях, лишенных ее привилегий. Надя должна была поверить в это. Ей пришлось.
Поэтому Надя не сняла наушники, чтобы отрешиться от внешнего мира, бегая по строкам кода в поисках всего, что выглядело необычным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Конечно, это был ультрасовременный ИИ. Все выглядело немного необычно.
Параметры поиска. Интернет-соединение. Там был код, который Надя ввела ранее, обучая всех помощников ВЕРЫ самовосстановлению. Распознавание голоса. Генерация изображений.
А также...
– Вот! – Надя одной рукой сняла оранжевые наушники с кошачьими ушками, а другой указала на экран. Ее подруги, глубоко увлеченные работой, бросили то, что делали, и столпились вокруг Нади, глядя на ее экран.
– На что мы смотрим? – спросила Прия, озвучивая мысли всей группы.
– Эта секция, – Надя выделила рассматриваемый код. – Это гениально. Это невероятно. Это... действует на подсознание.
НЕВЕРОЯТНЫЕ НАУЧНЫЕ ФАКТЫ ОТ НАДИ!
У нашего разума есть две стороны: сознательная и подсознательная. Сознательная сторона – это когда человек осознает вещи, о которых думает («Я совершенно точно хочу бублик»). Подсознательная часть – это то, что человек не осознает, но что влияет на его осознание (допустим, вы видели рекламу бублика три часа назад, и с тех пор ваш мозг незаметно одержим ею). Чтобы оставаться в поле зрения нашего радара осведомленности, «подсознательные сообщения» разработаны специально для нацеливания на наше подсознание (допустим, реклама бубликов на станциях метро). По сути, оно использует сигналы, которые мы видим или слышим и осознаем, даже не понимая, что они на нас влияют.
Научность подсознательного обмена сообщениями часто ставится под сомнение, но ключевой компонент идеи, лежащей в основе подсознательного влияния, – это прайминг, феномен, при котором люди определенным образом реагируют на определенные стимулы. Воспроизведение рекламы с музыкой из детства может вызвать эмоциональную реакцию, которая приведет к покупке товара. Использование французской музыки в продуктовом магазине может повлиять на желание покупателей приобрести французское вино. (Как и в рекламе бубликов, фоновая музыка является примером сознательного – в отличие от подсознательного – стимулятора, чего-то, что находится поверх барьеров осознанности, хотя мы можем и не быть активно настроены на него.) Люди легко поддаются влиянию, и различные стимулы могут влиять на нас, особенно если у нас уже есть склонность к тому, что нам так или иначе подбрасывают.
Например, вам действительно нравится работать, и что-то подсказывает вам делать больше работы, но особого рода. В этом случае вас можно легко заставить работать.
– Так выходит, что ВЕРА... говорила тебе, что делать? Даже если ты этого не знала? – изумленно спросила Шей. – Может быть, поэтому Ин не перестает говорить о «Титанике»?
– Меня никогда не было рядом с ВЕРОЙ, – поправила ее Ин. – И, честно говоря, физика подтверждает, что помимо Роуз на этой двери могло поместиться больше одного человека...
– ВЕРА говорила мне, что делать, – твердо сказала Надя. – Это повлияло на мой мозг как кайф от наркотика – я пристрастилась делать все, чего хотела от меня ВЕРА. В данном случае, похоже, она хотела, чтобы я связала ее с квантовым миром.
– Я знала! Ведь ты никогда не купила бы эти белые теннисные туфли без внешнего влияния, – Прия мудро кивнула. – Слишком уж они модные.
Надя посмотрела на свои ноги. Они реально шикарные. Тьфу ты!
– Почему? – спросила Ин. – Что, какая-то группа подлых ВЕР пытается захватить карманную вселенную?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Надя покачала головой:
– Я не знаю. Но все становится еще хуже. – Она выделила вторую часть кода. – Видите, вот здесь? Это обратный отсчет. Код перерабатывается снова и снова, числа с каждым разом становятся все меньше. И похоже, что отсчет закончится в полночь. Сегодня ночью.
Шей ахнула.
– Прямо как в «Дне независимости»!
– Что случится, если это все Терминаторы? – спросила Ин.
