Они вышли из башни и очутились в лучах упоительного солнечного света. Трава между служебными постройками была зеленая, как изумруд, и в воздухе носился запах жареного мяса: вовсю шли приготовления к свадебному пиру. Живот у Мод сводило – от голода и от страха.
– Я знаю, ты не сама выбрала в мужья Теобальда Уолтера, – сказала Хависа, – но, поверь, он достойный и благородный человек и не станет тебя обижать.
Мод судорожно сжала губы, но заставила себя ответить:
– Я знаю, миледи.
– Однако сейчас тебе от этого не легче. – Понимающе кивнув, Хависа повела девушку в сень маленького садика, безмятежно устроившегося под стеной замка.
– А как было?.. Как все было в вашу первую брачную ночь? – решилась спросить Мод, когда Хависа открыла калитку из дубовых дощечек, за которой посреди жары позднего утра уже источали аромат клумбы с цветами и травами.
– Боюсь, мой опыт тебе нисколько не поможет, – вздохнула Хависа, пропустила девушку вперед, вошла сама и закрыла за ними калитку. – Да, Брюнина выбрал мне отец, но я и сама отчаянно хотела стать его женой, и к тому же мы были почти одного возраста. – Она внимательно посмотрела на Мод. – А что, бабушка ничего тебе не рассказывала?
Мод покачала головой:
– Только предупредила, что я должна покорно принимать все, что будет делать муж, и исполнять свой долг. – Ее лицо вспыхнуло пунцовым цветом. – Я знаю, в чем состоит мой долг, миледи, я не настолько невежественна.
– Но достаточно, чтобы бояться, – проницательно заметила Хависа и пошла между клумбами и бордюрами, ведя за собой Мод. – Ты спрашиваешь о моей первой брачной ночи. Я бы солгала, сказав, что ничего неприятного тогда не было, но последующее удовольствие с лихвой возместило все неудобства. – Она легонько стиснула девушке плечо. – Теобальд Уолтер не зеленый юнец, чтобы причинить тебе боль неуклюжестью или беспечностью. Может быть, этот союз и не станет браком по любви, но обещаю, что к тебе будут относиться бережно. Лорд Уолтер заботится о тех, кто принадлежит ему. Мой старший сын несколько лет служил при нем оруженосцем и не мог бы пожелать себе лучшего наставника.
У Мод слегка отлегло от сердца. Ей очень хотелось верить, что все будет хорошо, что ее замужняя жизнь окажется лучше прежней, проходившей в строгости отцовского дома. Но кто знает, как оно все сложится. И разумеется, девушку немало пугала также и первая брачная ночь.
Процедура венчания оказалась намного более длительной, чем церемония заключения помолвки. В маленькой, но очень красивой часовне замка Теобальд поклялся вверить свою жизнь Мод, а она поклялась вверить ему свою. Он надел ей на безымянный палец золотое кольцо с рубином в знак верности – на сей раз оно прекрасно подходило ей по размеру. Мод глядела на красный, как кровь, камень с какой-то непонятной отстраненностью, словно наблюдала за собой со стороны. Она произносила слова клятвы, протягивала руку за кольцом, но происходящее почему-то казалось ей совершенно нереальным.
Священник долго что-то говорил на латыни. В нужных местах Мод преклоняла колена и снова вставала, бормотала ответы, открывала рот, чтобы ей положили туда облатку, глотала красное вино, символизирующее кровь Христову, и… совсем ничего не чувствовала. Внезапно откуда-то сзади, с того места, где стоял принц Иоанн, донеслись нарочито усталые вздохи и шуршание. Иоанн был известен своим невниманием к религиозным обрядам. Говорили, что, выбирая себе капелланов, он руководствовался лишь одним-единственным соображением: как быстро они могли отслужить мессу.
Священник, который умел понимать намеки, спешно прогнал остаток церемонии до конца и в заключение благословил Мод и Теобальда. Гости столпились вокруг новобрачных с поздравлениями. Мод обнимали люди, которых она едва знала, к ней прижимались мягкие щеки женщин и жесткая щетина мужских усов и бород. А потом вдруг она почувствовала более интимное прикосновение на талии, и пелену ее оцепенения прорвал взгляд горящих глаз.
– Теобальд явно не прогадал, выбрав тебя в невесты, – сказал Иоанн. – На помолвке ты была маленьким бледным бутоном, а сейчас словно раскрывшийся цветок. – Ухмылка обнажила его ровные белые зубы. – И привилегия отпить из него нектар принадлежит мне.
До этого гости целовали ее в щеку. Даже те двое, что потянулись к губам, лишь невинно прикоснулись к ним. Иоанн притянул невесту к себе, как не делал еще ни один мужчина, и приблизил свой рот к ее губам, усилием заставив их раскрыться. Его быстрый язык ловко скользнул внутрь.
Глаза Мод расширились от ужаса, и она забилась в объятиях Иоанна, как дикая кошка. Зубы девушки сжались, и если бы принц моментально не убрал язык, ему бы наверняка пришлось об этом пожалеть.
Тяжело дыша от ярости и отвращения, она гневно посмотрела на Иоанна, но тот лишь улыбнулся и промокнул влажные губы рукой.
– Со временем ты научишься понимать, откуда приходит наслаждение, – тихо произнес он. – Жаль только, что я не смогу тебя этому научить. Боюсь, твоя невинность будет впустую потрачена на Теобальда.
Первым порывом Мод было пнуть его в пах и убежать, но обстоятельства вынуждали бедняжку сохранять самообладание. Ее слегка замутило, и она подумала, что Иоанну послужило бы хорошим уроком, если бы ее стошнило на его изящные, расшитые золотом сапоги.
– Ваше высочество, позвольте мне поздравить невесту.
Хависа Фицуорин присела, сделав глубокий книксен, и сквозь ресницы бросила на Иоанна обольстительный взгляд, давая понять, что не только юным девушкам, но и женщинам постарше тоже присуще свое очарование.
Губы Иоанна изогнулись в довольной улыбке.
– Разумеется, леди… э-э?..
– Фицуорин, – любезно подсказала Хависа. – Мой старший сын получал воспитание в доме лорда Уолтера – и некоторое время в вашем.
Улыбка Иоанна поблекла, но Хависа уже повернулась к Мод и, покровительственно взяв ее за плечи, повела к Теобальду.
– Вот сука! – пробормотал Иоанн.
Мод с благодарностью оперлась на крепкую руку леди Фицуорин:
– Спасибо, миледи.
– Не за что, – ответила довольная Хависа.
– Он засунул язык мне в рот, – передернувшись, сказала Мод.
Ее спутница издала негромкое восклицание, в котором звучали сочувствие и гнев. И с жаром воскликнула:
– Надо было его откусить!
– Я хотела, но он слишком быстро убрал язык.
Мод встревоженно посмотрела на Теобальда, к которому они приближались, и уточнила:
– А… все мужчины так делают?
– Не так, как Иоанн, – дипломатично ответила Хависа. – И не волнуйся, твой муж не распутник и не грубиян.
Мод сглотнула. Бедняжку все еще мутило, но ей удалось выдавить из себя слабую улыбку, предназначенную Теобальду. Когда он улыбнулся в ответ и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, она держала их закрытыми и лишь слегка вздрогнула.
