Микрофон оказывается прямо перед моим носом.
— Произошло то, — отвечает за меня Ярослав, — что данное учреждение не может гарантировать безопасность детей. Их похищают при свете дня, чтобы потом вывезти за границу в другие семьи или сдать на органы. При том, что у некоторых из них есть обеспеченные родственники, готовые взять полную опеку над ребенком. Но закон устроен так, что…
— Все именно так, как говорит этот молодой человек.
Рядом с нами тут же оказывается представительный мужчина в очках. Они с Яром кивают друг другу.
— Сейчас я вам расскажу подробности, надеюсь, пресса не пройдет мимо столь вопиющих фактов.
— Черт, оттащите уже журналистов!
Снова незнакомые, кроме Яра, лица, голоса.
— Разойдитесь!
Нас с Марусей сажают в машину скорой помощи и куда-то везут.
Это больница. Отделение детской терапии.
— Придется подержать здесь девочку некоторое время. Ее осмотрит врач и психолог. Поскольку ребенок еще достаточно маленький, правилами разрешено дежурить рядом с ним кому-то из родственников.
Я киваю строгой женщине с пучком, которая оформляет наши бумаги.
Согласна, со всем. Лишь бы не отпускать из рук Марусю.
Нас помещают в общую палату с другими детьми. Двое из них тоже еще маленькие, так что мамы лежат с ними.
— Условий нет, — тут же сообщает одна, — вам придется ночевать сидя или где придется. Но зато не выгоняют.
Журналистов слава богу не пустили. Но и Ярослава тоже, отделение женское.
Отправляю ему голосовое, что все в порядке, делаю фото.
— Я сейчас договорюсь насчет палаты, — тут же отвечает он, — это было временно, чтобы от вас отстали.
Я все еще в волнении, но Маруся, кажется, совсем не переживает. Сейчас забралась с ногами на кровать и увлеченно разглядывает куклу.
— Класивая? — спрашивает, увидев, что я на нее смотрю.
— Да, очень. Откуда она у тебя?
— Твой друг подалил.
— Какой друг?
— Ну тот, что плиходил с тобой в последний лаз.
Присаживаюсь на кровать рядом с ней. Хорошо, что объявили полдник и в палате сейчас никого.
— Влад?
Маруся кивает, а я замираю.
— А…ты когда с ним виделась?
— Сегодня.
Сглатываю.
— Как это произошло?
— Я не знала, куда идти, стала плакать, а он показал куда и подалил куклу. Сказал, чтобы я не волновалась и скорее бежала туда, куда он показал. И…ой.
Тут она испуганно прикрывает рот ладошкой.
— Он просил не говолить, что я его видела. И что он побил тех дядей.
— Больше никому не говори. Марусь. Это будет наш секрет.
— Холосо.
Маруся продолжает умиляться куклой, а я вскакиваю и начинаю ходить по палате кругами.
Влад
Бл***
Нахрена мне все это.
Я полный деб*л.
Но я звоню нужному человеку и перевожу на его счет круглую сумму.
Теперь все контакты Абрамовой отслеживаются. Также, как установлена слежка по всему периметру детского дома.
Зачем я это делаю?
Потому что недоделанный придурок.
Уже через два дня докладывают, что Абрамова связалась с двумя подозрительными типами. Нариками и бывшими зеками. Не стоит особого ума понять, для чего.
Совсем из ума выжила.
А еще заезжаю в офис. Утром. Пока там не появился Яр. Болтаю с нашим юристом о том и о сем. Не могу понять в чем проблема, почему мелкую не могут отдать сестре. Ей еще нет восемнадцати? Не проблема, будет через пару дней. Тогда отдадут?
— Не все так просто, — вздыхает Коротаев, — есть некоторые сложности. Ярославу я пока не говорил, чтобы не расстраивался. Но мы сделаем все возможное.
— И сколько это «возможное» займет?
— Не знаю, — задумчиво отвечает юрист и поправляет очки, — от месяца до полугода.
— Они охренели что ли?
Но я кажется знаю, как ускорить.
Правда…мелкой придется потерпеть немного. И Варе. Но чего не сделаешь ради большой цели.
Что ж, Дашка, вместо того, чтобы насолить Варе, ты ей только поможешь.
***
— Похищение создало такой резонанс в обществе, что теперь все карты у нас на руках. Думаю, все решится в течение недели.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Юрист Ярослава довольно улыбается, а я не могу поверить в происходящее.
Неужели мне отдадут Марусю? Насовсем?
Глава 35
— Похищение создало такой резонанс в обществе, что теперь все карты у нас на руках. Думаю, все решится в течение нескольких дней.
Юрист Ярослава довольно улыбается, а я не могу поверить в происходящее.
Неужели мне отдадут Марусю? Насовсем?
И этот затянувшийся кошмар, наконец, закончится?
Мы с Денисом Сергеевичем прохаживаемся по больничному коридору, в то время как Ярослав играет в палате с Марусей.
У нас отдельная на две кровати. С личными холодильником, туалетом и душевой. Не знаю, сколько стоит один день пребывания в такой палате, Ярослав не говорит.
— Да, Варвара, все именно так, — подтверждает мужчина, — как только выйдите из больницы, сразу же поедем в суд. Думаю, из зала суда вы сможете поехать домой вместе с сестрой.
Он довольно улыбается, а у меня спина покрывается мурашками. Не могу поверить.
— Как это ни прискорбно, но повторюсь, похищение сыграло нам на руку. Журналисты будут следить за процессом очень внимательно, тем более мы их дополнительно подогрели разными страшилками про то, куда могут девать похищенных детей. Похитителей, кстати, тут же взяли, как вы знаете, и их ждет серия допросов. Необходимо выяснить, действовали ли они по своей инициативе и тогда с какой целью, или их кто-то нанял.
— Хорошо.
— Кстати, поздравляю с Днем рождения. Жаль, что вам приходится провести его в таких условиях, но зато теперь вы сможете стать официальным опекуном сестры. Плюс высокооплачиваемая работа. Да. Праздновать победу пока рано, и я не люблю делать этого заранее, но думаю, все будет хорошо.
Разговор с юристом приводит в такой восторг, что я еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгать от радости. Но он прав, не стоит раньше времени. Но сердце все равно трепещет от предвкушения.
Заходим в палату, и я улыбаюсь Ярославу.
Он улыбается мне.
Красивый огромный букет нежных роз — подарок Ярослава, стоит на подоконнике. А еще он подарил очень красивый кулончик в виде сердечка. Сейчас он висит на моей шее, скрытый футболкой.
Мне было очень приятно, я не смогла отказать и приняла их.
— Варь, жаль, что твой День Рождения проходит в таких условиях, — снова говорит Яр и подходит ко мне, — зато к вам с Марусей никто не лезет с расспросами. И вы можете быть вместе.
— Нет, я очень рада, что так. Спасибо тебе.
Мне хочется поцеловать его, но мы не в той обстановке, когда это возможно.
— Таким образом, — зачитывает судья ровным голосом, — принимая во внимание все вышеизложенные факты, суд постановил передать опеку над несовершеннолетней Марией Андреевной Савельевой Варваре Андреевне Савельевой. Решение суда вступает в силу с…
Она называет сегодняшнюю дату.
— Решение суда окончательно и обжалованию не подлежит.
Я стискиваю пальцы Яра, на глаза наворачиваются слезы. Получилось! Получилось!
— Судебное заседание объявляется закрытым.
— Яр, у вас получилось!
— Есть, — выдыхает Коротаев, достает платок и промакивает лоб.
— Варь, очень рад за тебя, — произносит Яр.
Обнимает, целует в щеку.
Мне кажется, что все происходит не со мной и будто во сне.
Так хорошо, что даже не верится.
И страшно.
Страшно, что сон закончится и я вернусь в свою привычную безрадостную реальность.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я принимаю поздравления, обнимаю Марусю, как только появляется такая возможность, снова плачу, уже в который раз за сегодня. Но это все слезы радости и меня никто не сдерживает.
