день рождения. Хотел, чтобы мы сблизились. Но ее мать говорит, что дочь терпеть не может собак. Ложь, да? Женщина лжет, чтобы разлучить девочку с родным отцом. Так что теперь у меня есть Рокет, и я вижусь с ним чаще, чем с дочерью. Рокет мне как сын.
Марченко покачал головой. Перевел дыхание и как будто с усилием заставил себя вернуться в реальность. Он щелкнул пальцами, и водитель поднял тявкающую собачонку. Рокет тут же смолк и, пока его несли к машине, смотрел на меня выпученными глазами.
– Знаешь, я уже довольно давно здесь не был, – сказал Марченко. – Стараюсь по возможности держаться подальше от Купера.
– Не могу сказать, что я тебя виню.
– Бывать здесь небезопасно. Я чувствую себя беззащитным. – Он улыбнулся. – Как думаешь, сколько здесь со мной украинцев, а? Вот-вот, немного.
– Умный ход – хранить товар так далеко. И сколькими фермами ты здесь владеешь?
– Владею? Ни одной. Я не фермер. Но я помогаю некоторым фермерам с их делами.
– Должно быть, нелегко управлять делами из Омахи.
– Справляюсь помаленьку. Когда полиция у тебя в руках, все становится проще.
– Правда? И сколько же стоит переманить копа на другую сторону?
– Меньше, чем ты думаешь. – Он постучал пальцем по сигарете, стряхивая пепел.
Между нами проплыли оранжевые искорки.
– Не все меряется деньгами, детектив.
– Что это значит?
– Это значит, что иногда можно просто наставить пистолет на чью-то жену, и, возможно, этот человек начнет работать на тебя.
Он произнес это другим голосом, холодным и резким. Ни тени улыбки в нем больше не слышалось.
– Так почему ты приехал? – спросил я. – Слышал, у тебя проблемы с деньгами.
– А я слышал, что ты помог мне их решить.
Я пристально посмотрел на него. Он шмыгнул носом. Вид у него был почти скучающий.
– Эти фермы очень для меня важны. Любая проблема, связанная с ними, любой сбой в работе отражаются на бизнесе, и не лучшим образом. – Он глубоко затянулся и медленно выпустил струйку дыма. – И твое присутствие здесь, детектив… Я думаю, ты вреден для бизнеса.
Я посмотрел в сторону кустов, куда бросил револьвер, но в темноте было ничего не разглядеть. За спиной у меня неловко переминался с ноги на ногу фермер. Я посмотрел на Джо.
– Так и будешь молчать?
– У тебя серьезные неприятности, сынок, – ответил Джо.
– Перестань называть меня сынком, – оборвал его я. – Говоришь как идиот.
Марченко сухо рассмеялся и шагнул ко мне.
– Ты такой остряк. Да только шутки твои не оттого, что ты смелый.
– Нет?
– Нет. Думаю, ты от страха такой разговорчивый. Вот и мелешь языком, скрываешь, что боишься. – Он наклонился ко мне. – Думаешь, детектив, тебя здесь кто-нибудь найдет? А? Ляжешь в безымянную могилу.
Я сглотнул.
– А ты думаешь, что убьешь офицера полиции и тебе это сойдет с рук? Да ты сумасшедший.
– Ты шпионишь за своим напарником и называешь меня сумасшедшим. – Марченко выпрямился и пожал плечами. – Интересная точка зрения.
Он уже докуривал сигарету, и что-то подсказывало мне, что на этом наш разговор закончится, и закуривать еще одну он уже не станет.
– За мной придут. – Я уже чувствовал, как начинают дрожать колени. Эффект адреналина заканчивался. – Придут обязательно, ты и сам знаешь.
– Зачем им за тобой приходить, если за другими они никогда не приходили. За теми, кто был до тебя. Думаешь, ты будешь первым копом, которого я убью? Друг мой, это для меня не в новинку. Это просто хороший бизнес.
Марченко затянулся последний раз и отшвырнул сигарету. Она описала дугу и растворилась в ночном воздухе. Я так и не увидел, где она упала на землю. Марченко сунул руку в карман куртки и вытащил огромный серебристый полуавтоматический пистолет, больше похожий на ручную пушку.
– Пожалуйста, Томас. В поле.
Я повернулся, уже приготовившись бежать, но фермер снова ткнул меня дробовиком в спину, да так сильно, что я рухнул на свою «Импалу». Люди Марченко схватили меня за руки и потащили прочь через кукурузное поле. Я мельком увидел Джо; он стоял чуть в стороне с таким видом, будто все это его не касается.
В поле было темно; лишь моментами сквозь несшиеся по небу тучи проглядывала луна. Мы шли по свежему снегу между поломанными кукурузными стеблями. Наконец бандиты остановились и заставили меня опуститься на колени. Я почувствовал, как по ноге стекает и просачивается в ботинок теплая струйка.
Здесь все и должно было закончиться. На заснеженном кукурузном поле. Я услышал, как кто-то взвел курок. Это был Марченко. Он приставил мне ствол к голове. Я закрыл глаза и увидел ее. В ванне. С открытыми глазами. Вода еще не остыла.
– Подожди, – сказал Джо.
Давление на мой череп слегка ослабло. Я поднял голову. Марченко повернулся к Джо и посмотрел на него с очевидным раздражением.
– Подожди, – тихо повторил Джо.
Марченко опустил револьвер.
– Зачем мне ждать? Это я за тобой подчищаю. – Он отвернулся и сплюнул в темноту. – Все дерьмо, которое после тебя остается, всегда приходится разгребать мне.
– Позволь мне заняться им самому.
– Хочешь убить его? На, возьми. Давай.
– Я сказал, что займусь им.
– Это не то же самое.
– Живым он для нас ценнее.
Украинец задумался. Несколько секунд он стоял, похлопывая стволом по бедру. Потом подал знак своим людям, кивнув в сторону машин.
– Наворотил дел? Хочешь все разгрести сам? Ладно. Но если он к нам не присоединится – убей его. Сделай все правильно.
Марченко уже убрал оружие и собрался уходить, но в последний момент повернулся, посмотрел на меня холодными, пустыми глазами и шагнул к Джо.
– Сделаешь все как следует, понял? – повторил он и шумно втянул носом воздух. – Или не видать тебе больше Купера.
Глава 34
Они бросили нас на обочине.
Мы молча стояли и смотрели им вслед. Молчали все время, пока огоньки не скрылись в темноте, а потом еще немного. В конце концов Джо устало прислонился к капоту «Импалы».
– Думаю, нужно поговорить, – сказал он.
– Думаю, да.
Он кивнул и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Я подождал, пока он закурит. Постарался хоть немного успокоить нервы. И хотя я никогда не признался бы ему, но все случившееся меня здорово подкосило. Хорошо еще, что сейчас нас чернильно-черным покрывалом укрывала ночь.
– Это Морриконе тебя заставил за мной шпионить? – спросил он.
Я кивнул.
– Прослушка была?
– Да.
– Что им известно?
– Они знают, что ты работаешь на Марченко. Наркотики и прочее. А еще, похоже, уверены, что ты причастен к ограблению фургона. Может, знают и что-то еще, но мне рассказали только это.
Джо хмыкнул и глубоко затянулся.
Вдалеке мелькали огоньки. Купер не спал.
– Это нужно прекратить, – сказал я.
– Томми, послушай…
– Ты застрелил человека. Хладнокровно. Ты просто убил его. И ради чего? Ради денег?
– А кем он был? Этот человек, которого я застрелил, а? Кто он был?
– Джо…
– Нет, сынок, давай не будем притворяться, что он был святым, ладно? Или каким-то несчастным сукиным сыном. Или даже мелким жуликом. Нет, двадцать лет назад он убил трех женщин, Томми. Трех. А на прошлой неделе убил четвертую. Выковырял им глаза гребаной чайной ложкой.
– Нет! – рявкнул я. С такой силой, с такой яростью, что Джо даже немного отпрянул. Я надвинулся на него. – Келли Скотт убил не Фостер. Ее убил
