Я весь день просто летала в паре сантиметров над землей. Поэтому-то я и не поняла, что все пошло не так.
Когда Джейми видит нас за столиком, он, пошатываясь, идет к нам. Я начинаю подниматься, но меня опережает Питер. Он накрывает мою руку своей и говорит:
— Пусть он сядет. Так будет проще.
Не знаю, что именно будет проще, но делаю, как сказал Питер.
Мама поднимает взгляд только тогда, когда Джейми подходит к нашему столу и встает, держась за спинку предназначенного для него стула.
От него несет перегаром. У меня нет слов.
Мне стыдно — стыдно, что он пьяный стоит перед моей семьей, и стыдно, что я позволила этому случиться. Несколько месяцев я либо закрывала на все глаза, либо сама участвовала в том, что привело к этому моменту. Из своего опыта с Питером я знаю, что проблему должен решать сам Джейми, но мне нужно было сделать что-то или сказать. Я не должна была отмахиваться, отмахиваться и еще раз отмахиваться от всех нежелательных моментов.
— Джейми, ты в порядке? — спрашивает мама.
Пока она говорит, ее голос превращается в «психотерапевтический». Меня всегда возмущал этот голос, иногда я даже ненавидела его, но сейчас мне легче от того, что я его слышу.
Я в беспомощном состоянии.
Джейми не замечает маму и пристально смотрит на меня. Питер все-таки решает встать.
— Я — не ты, — ужасно тихим голосом говорит Джейми.
— Что… что это значит? — запинаюсь я.
— Джейми, давай выйдем, — говорит Питер.
— Я не буду пересдавать экзамены. Я не пойду в колледж. Я не пойду в школу искусств. Вся эта фигня закончится сейчас же.
Весь ресторан не сводит с нас глаз, и дело не в громкости голоса Джейми, он говорит так тихо, что я подаюсь вперед, чтобы его слышать. Все дело в атмосфере. Атмосфера вокруг нас изменилась.
Теперь встает и мама, я одна остаюсь сидеть. Не уверена, что ноги сейчас меня удержат.
— Давай выйдем и поговорим об этом, — говорит мама.
Джейми практически рычит:
— Никуда я не пойду.
— Полегче, — предупреждающе говорит Питер, вставая между Джейми и мамой.
— Я с ним выйду, — говорю я, хотя даже не встала.
— Нет, не выйдешь, — говорит Питер.
Он хватает Джейми за руку, а Джейми с легкостью сбрасывает его руку, но не сразу. Теперь мы привлекаем внимание официантов и администратора, которые уже на пути к нашему столику.
— Какие-то проблемы? — спрашивает у мамы администратор.
— Наш друг немного перепил, я его выведу, — отвечает за нее Питер.
Думаю, это хорошая идея, администратор окидывает взглядом Джейми, явно замечая, что его камуфляжная куртка и массивные ботинки не подходят для ресторана в нашем модном отеле.
— Пит, давай я. Ладно? Все будет нормально, — говорю я, хотя не уверена, что так и будет. — Мне нужно с ним поговорить.
Я берусь за сто и с трудом поднимаюсь. Иду к выходу из ресторана, а Джейми за мной. Мама с Питером идут за Джейми. Они остаются в холле, но я вижу, как они наблюдают за нами через большое окно, выходящее на улицу.
Когда мы с Джейми спускаемся по ступенькам крыльца отеля, я спрашиваю единственное, что пришло мне в голову:
— Почему?
Его пылающий взгляд приковывает меня к месту — в нем не осталось и следа от того, что было в его глазах прошлой ночью.
— Ты меня выставила идиотом в этой школе.
Я не выставляла его идиотом. Разве я это сделала?
Стараюсь настоять на своем:
— Джейми, ты когда-нибудь туда поступишь. Думаешь, талант есть у каждого? У большинства его нет. Но у тебя есть. Он делает несколько шагов ко мне.
— Ты знаешь, что я не вписываюсь в такие места.
Я поднимаюсь на одну ступеньку, чтобы сохранить дистанцию между нами и казаться выше.
— Я не… Мне без разницы, поступишь ты туда или нет. Я просто…
— Ты хочешь, чтобы на моем месте был какой-то другой хренов парень.
Меня чуть не убивают его слова. Приходится перевести дух, чтобы придумать ответ.
— Ты знаешь, как долго я ждала, чтобы быть с тобой? Я просто пытаюсь показать тебе, что ты можешь уехать из Юнион… что ты должен уехать.
— Мне не нужен твой выбор. Я — не ты.
Моя злость перечеркивает всю симпатию, которую я к нему чувствую.
— Знаешь что? Ты прав. Ты — не я, ты сильнее, и у тебя обычно больше мужества, чем у меня. Но сейчас? Ты трус.
Джейми резко отворачивается от меня и бьет кулаком первое, что он видит — кирпичную колонну на крыльце. Что-то хрустит, и я ахаю, как будто это я только что сломала руку. Но это не имеет значения — сейчас он не чувствует ничего, кроме ярости.
Регина однажды сказала, что я считаю себя слишком хорошей для Юнион и слишком хорошей для Джейми, и, в конце концов, я просто оставлю его в прошлом. Она была права? Я пытаюсь наставить Джейми на путь истинный, потому что не хочу оставлять его в прошлом?
Или история повторяется — в очередной раз Джейми разбивает мне сердце, уходя по той или иной причине?
Возможно, оба варианта отчасти правильны. Джейми не может быть со мной, потому что не может вынести мою любовь к нему и желание самого лучшего для него. Он не может вынести мою веру в него — это слишком на него давит.
Он не думает, что может быть человеком, которого я в нем вижу, или просто не хочет им быть. Как бы то ни было, результат один.
Я смотрю, как Джейми растворяется в темноте парка на другой стороне улицы.
Все, чего мне сейчас хочется, свернуться клубочком в кровати. Мы только вернулись домой, я измотана, растеряна, и практически в бреду после двух бессонных ночей подряд. Но я сказала Холли, что пойду с ней сегодня на тусовку к Кэлу. По непонятной причине ей очень важно туда пойти.
Пока мы едем в центр города, я рассказываю ей о бостонской катастрофе.
— Постой, — говорит она, пытаясь все это осмыслить. — Ты его там бросила?
Не обращаю внимания на свой желудок, завязывающийся в узел.
— А что мне еще было делать, Хол? Он написал, чтобы я уехала. И как сказала мама, он взрослый человек. Хотя я считаю, что с этим можно поспорить.
Сегодня утром после почти бессонной и тревожной ночи, Джейми прислал мне сообщение, чтобы мы ехали домой без него, так как он поедет на поезде. Он не написал ни где провел ночь, ни где ему осмотрели руку.
Маме было непросто уговорить меня поехать без него, но в итоге я согласилась. По дороге домой в машине творилась просто жесть. Мама расспрашивала про пьянство Джейми, а я рассказывала, что с ним происходит. Она подтвердила то, что я уже знала, но отказывалась принять — он болен и нуждается в помощи. И пока я думала, что помогаю, пытаясь показать ему его будущее, я лишь нажимала на целую кучу кнопочек, которые вполне можно назвать «саморазрушением».
Иногда не так уж плохо, когда твоя мама — профессиональный психотерапевт.
