жестокосердная барыня может быть недовольна всем чем угодно. И как угодить ей, чтобы она похвалила и выполнить второе задание? Неведомо.
.
Приказчик ушел сразу же, и более никто не подходил к девушке. Все занялись своими повседневными делами. Влада осталась одна одинешенька, и первые полчаса даже храбрилась, внушая себе, что не такое уж суровое наказание — это стояние у столба. Однако спустя час Влада почувствовала, что ее руки затекли.
Кончики пальцев начали неметь, а поднятые руки стали причинять боль. Вообще Влада никогда в жизни не болела, не знала, что это такое. Правда раньше в детстве при падении она и разбивала колени, но специальная мазь на травах, и лечение энергетическим иглоукалыванием помогала в течение часа залечивать любые травмы. Потому теперешнее наказание стало для Влады настоящим испытанием.
Спустя еще час, она глотая молчаливые слезы, думала о том, что все же надо остановить эту аттестацию, ведь терпеть до утра боль в руках было невыносимо. Но Влада понимала, если она сейчас остановит наказание, то опять не сдаст аттестацию. И прощай ее диплом актрисы кино. А Влада очень хотела его получить, неистово и давно, именно поэтому она стояла у столба и терпела. Она надеялась на то, что барыня останется довольна ее смирением, и похвалит ее.
Влада даже прикрыла глаза, сцепив зубы и внушала себе, что все вытерпит. Главное отвлечься на что-то. Она начала мурлыкать под нос песенку, и потому не услышала приближающиеся шаги. И невольно вздрогнула, когда мужской голос ласково произнес над ее ухом:
— Что затекли рученьки?
Вмиг раскрыв глаза, Влада повернула голову, и тут же уткнулась взглядом в добрые глаза Строганова, который стоял в опасной близости от нее, чуть склоняясь. Он поднял руку и его пальцы прикоснулась к ее обнаженной кисти. Очень осторожно, едва касаясь он провел своей ладонью по ее руке, словно лаская.
— Чего вам, барин? — недовольно буркнула Влада.
Отвернувшись от него, она устремила взор в сторону, не понимая зачем он пришел. Наверняка позлорадствовать над ее удручающим положением. Ведь из уроков «прошлых времен» она знала, что крепостных за людей не считали.
— Опять огрызаешься, Машенька? — проворковал он, уже прижимаясь к ней, и опаляя ее ухо своим горячим дыханием. — А если бы попросила меня как следует, то я бы мог словечко перед матушкой за тебя замолвить.
— Неужто? — удивилась искренне она и вновь обернула к нему лицо, и едва не уткнулась носом в его подбородок. Он опять смотрел на нее этим своим призывным горящим взором, как и тогда на Катю Миронову. — Что ж вы раньше не заступились еще в столовой, раз так благоволите ко мне?
— Так ты не просила, и вообще бегаешь от меня как от чумного уже второй месяц. Откуда я знаю, что ты хочешь моей помощи?
— Понятно, — протянула она.
— А если бы попросила, как следует, то я бы в долгу не остался.
— Ааа…
Это «как следует» явно что-то под собой подразумевало, подумала Влада. И точно не невинное.
Похоже этот Строганов был еще тот бабник. Как впрочем она и предполагала еще при первой аттестации. Система сгенерила классического донжуана: соблазнительного, напористого и знающего себе цену. В тот раз он «окучивал» Катю Миронову, сейчас свою крепостную девку. Но проблема была в том, что Влада знала про Катю, и потому поняла, что вестись на сладкие речи этого ловеласа опасно, как бы потом еще большей беды не вышло. Про таких как он, она много читала старинных книг, и тогда ей даже такие герои нравились, но теперь в виртуальной реальности это уже не казалось ей таким уж романтичным. Когда мужчина с легкостью мог завоевать любую женщину и рассматривал их только, как предмет вожделения.
Но похоже теперь у Влады не было выбора. Надо было срочно спасать ситуацию, да и к тому же выполнить второе задание. И видимо без помощи этого соблазнителя Строганова было опять не обойтись. И то что он опять оказался единственным кто мог помочь ей в этот миг ее неимоверно раздражало.
Она пару раз выдохнула и пронзительно посмотрев в его темно-карие глаза, попросила:
— Хорошо, барин. Прошу вас заступиться за меня перед вашей матушкой, чтобы она простила меня и отменила наказание. До утра уж мне очень тяжко стоять здесь будет.
— Знаю, потому и пришел, — кивнул он, его рука прошлась снова по ее связанным запястьям, лаская сильными пальцами ее кожу. Он таек и говорил с ней чуть склонившись и опаляя горячим дыханием ее лицо. И глухо добавил: — Только одной просьбы мало, должна ты и делом подкрепить свои слова, милая.
— Каким же делом?
— Как каким? Будто не знаешь? Поцелуешь меня, поговорю с матушкой, а если нет…
— Ах, вот как?! — выпалила Влада. — Решили воспользоваться моим несчастьем и свое урвать? Не стыдно вам, барин?
— Отчего же должно мне быть стыдно? — удивился он искренне, тут же отстраняясь от нее. — Это ж ты непокорная девица от меня нос уже полгода воротишь, смотришь холодно и ни в какую не хочешь меня любить. А теперь как раз повод нашелся, чтобы одумалась.
— И зачем я вам сдалась, не пойму? Наверняка половина девок в имении по вам вздыхает, — съехидничала Влада. — Или еще меня в вашей коллекции не хватает?
Она прекрасно помнила из лекций «прошлых времен», что баре этого времени, часто забавлялись со своими крепостными девками, и даже имели подобие гаремов.
— Зачем мне все? — удивился искренне он. — Ты одна мне по сердцу.
— Так уж и одна? Не верится мне что…
— Я еще оправдываться должен? — возмутился Тимофей обиженно и уже жестко добавил: — Сказал одна по нраву, значит — одна. Не привык я врать.
— Ну-ну, — буркнула Влада.
Поняв, что она все равно не верит ему, Строганов мгновенно рассердился.
— То есть не будешь меня целовать? — прищурился он, отходя от нее на пару шагов, и засовывая руки в карманы. — Что ж тогда пойду, у меня еще дела есть.
Отвернувшись от нее, он быстрым шагом направился прочь.
— Погодите, Тимофей Петрович! — немедля окликнула его Влада. — Согласна я! Только руки развяжите…
Он вмиг обернулся, и хитро оскалился, явно довольный.
— Это непременно, милая, развяжу, — сказал он, быстро приближаясь к ней.
