Следуя указаниям Иветт, от Рио-Марина они направились в глубь острова, проезжая один старинный тосканский городок за другим: Тольятти, Сивера, Сан-Лоренцо… Дорога петляла меж зеленых холмов, заросших буйной растительностью, и виноградников; Сэм и Реми поднимались все выше и выше в горы, пока не сделали остановку на этом выступе, с которого открывался отличный обзор на восточную часть Эльбы.
Название «Эльба» на слуху лишь благодаря ссылке Наполеона — тем обиднее, ведь остров обладает собственной неповторимой историей.
За свою долгую историю остров повидал немало захватчиков, от этрусков и римлян до сарацин, пока в одиннадцатом веке не вступил под эгиду Пизанской Республики. С тех пор он несколько раз менял покровителей (его продавали, покупали и переуступали в виде контрибуции) и лишь в 1860 году перешел под протекторат Итальянского королевства.
Реми сделала еще несколько снимков, и они поехали дальше.
— А где именно жил Наполеон? — спросил Сэм.
Реми полистала путеводитель, отмеченный множеством закладок-стикеров.
— В Портоферрайо, на северном побережье. На самом деле у него было два дома: вилла Сан-Мартино и вилла Мулини. Штат прислуги составлял от шестисот до тысячи человек. Кстати, после отречения Наполеону был дарован титул императора Эльбы.
— Был дарован или его швырнули Бонапарту в лицо? — спросил Сэм. — Человеку, который еще недавно держал в кулаке добрый кусок Европы, титул «император Эльбы» не мог не показаться унизительным.
— Верно. Еще один интересный факт: прежде чем отплыть на Эльбу, Наполеон пытался отравиться.
— Да ладно…
— Очевидно, он хранил яд в пузырьке на шее — коктейль из опиума, белладонны и белой чемерицы. Он смешал травы перед началом русской кампании.
— Наверное, на случай, если попадет в руки казакам.
— Ну, лично я его понимаю. Его до сих пор там не любят. В общем, он принял содержимое пузырька, но за два года яд успел выветриться и не сработал. Наполеон провел ночь в муках, катаясь по полу от боли в животе, однако выжил.
— Реми, да ты просто кладезь знаний.
Не обращая внимания на его слова, она продолжила:
— Историки до сих пор спорят о том, как именно ему удалось бежать. По всему острову была расставлена французская и прусская охрана, а прибрежные воды постоянно патрулировали английские военные корабли.
— Хитрый был черт.
— Сзади машина, — заметил Сэм несколько минут спустя.
Реми обернулась и посмотрела в заднее окно. На полмили ниже по серпантину горной дороги за ними ехал бежевый «пежо». Он на миг исчез за выступом скалы и появился вновь.
— Смотри-ка, догоняет.
После Багам оба, и Реми, и Сэм, бдительно относились к любым признакам преследования, но до сих пор ничего не замечали. Проблема заключалась в том, что из-за небольших размеров острова существовало всего несколько способов сюда попасть, а на изолированной территории Бондаруку, с сто деньгами, было где разгуляться.
Сэм вцепился в руль, поглядывая то в зеркало заднего вида, то на дорогу впереди.
Через несколько минут «пежо» возник из-за поворота и стал быстро сокращать расстояние, пока не подъехал почти вплотную. Из-за яркого солнца невозможно было как следует разглядеть сидящих внутри людей. Сэм различил два силуэта, оба мужские.
Сэм открыл окно, высунул руку и помахал им, чтобы обгоняли. «Пежо» продолжал идти с той же скоростью, словно приклеенный, а затем резко взял в сторону и пошел на обгон. Сэм напрягся, готовясь ударить по тормозам. Реми выглянула из окна со своей стороны: сразу за узкой гравийной полосой начинался резкий обрыв. Внизу, в пятистах футах под ними, паслись козы; отсюда они выглядели крошечными, как муравьи. Машину повело вправо, колесо со стороны пассажира шваркнуло по обочине. По кузову забарабанил гравий. Сэм взял левее, вернув «ланчию» на асфальт.
— Пристегнута? — сквозь сжатые зубы процедил он.
— Ага.
— Где они?
— Пошли на обгон.
«Пежо» поравнялся с дверью Сэма. Сидящий на пассажирском сиденье смуглый мужчина с закрученными кверху усами смотрел на них. Мужчина один раз коротко кивнул, мотор «пежо» взвыл, автомобиль рванул вперед и исчез за поворотом серпантина.
— Местные, — с облегчением выдохнула Реми.
Сэм чуть расслабил сжимавшие руль руки и размял пальцы, восстанавливая кровообращение.
— Сколько еще?
Реми развернула карту и проследила пальцем маршрут.
— Пять-шесть миль.
Во второй половине дня они добрались до места. Расположенная высоко на поросших алеппской сосной и можжевельником склонах Монте-Капанелло, у стен замка одиннадцатого века Волтеррайо, деревушка Рио-нель-Эльба, с населением в девятьсот человек, словно сошла со средневековой гравюры. Типичная тосканская деревня, с неизменными булыжными мостовыми, узкими улочками, балкончиками, из которых выливаются душистые каскады лаванды и орхидей.
Реми сказала:
— Тут говорится, что Рио-нель-Эльба — это шахтерская столица Тосканы. Здесь до сих пор находят рудники, сохранившиеся со времен этрусков.
Они припарковали машину на автостоянке напротив монастыря Санта-Катерина, дальше пошли пешком. Иветт направила их к человеку по имени Умберто Чиприани, который работал помощником хранителя в Музее минералов. Реми сверилась с картой, и уже через десять минут они нашли нужный дом.
— Давай сфотографирую. Здесь, около фонтана, — предложил Сэм, когда они пересекали площадь.
Сделав несколько снимков улыбающейся жены, Сэм вывел фотографии на экран фотоаппарата. Реми заглянула ему через плечо.
— Сэм, давай переснимем. Я тут не в фокусе.
— Знаю. Взгляни на то, что в фокусе. Улыбайся с довольным видом.
Реми присмотрелась. В пятидесяти футах позади ее размытой фигуры был отчетливо виден капот бежевой машины, который торчал из темного переулка. Сидящий за рулем мужчина пристально разглядывал их в бинокль.
Глава 24
Изображая беспечную туристку, Реми улыбнулась и прижалась щекой к щеке Сэма, по-прежнему не отрывая глаз от экрана.
— Те самые местные, — не переставая улыбаться, прошептала она. — Совпадение?
— Хотелось бы верить, но меня напрягает бинокль. Впрочем, может, это орнитолог, который наблюдает за птицами…
— Или ревнивый муж следит за женой…
— Думаю, стоит готовиться к худшему.
— А где второй, с усами? Ты его видишь?
— Нет. Ладно, пойдем внутрь. Веди себя как обычно. Не оборачивайся.
Они вошли в музей, остановились возле справочной и спросили Чиириани. Девушка у стойки сняла трубку телефона, что-то сказала по-итальянски, и через некоторое время в дверном проеме справа появился дородный мужчина с редеющими седыми волосами.
