– Тогда идем, – я протянула ему руку, которую он проигнорировал, вместо этого приобняв, а заодно и облапав меня. Эффект, к счастью, смягчался практичной джинсовой одеждой, которую выбрал для меня Льюис. Я, даже не взглянув на него, убрала руку и поднялась вверх. Он последовал за мной.
– Ну, – сказал Патрик тем способом, которым джинны разговаривают в эфире, – теперь другое дело.
Мы задержались там на некоторое время, наблюдая, как буря то стихает, то нарастает, то тут, то там озаряясь звонкими белыми вспышками – как фейерверки на празднике. Хранители за работой. Теперь они казались мне на удивление слабыми, но я чувствовала горячую голубую пульсацию – еще одного джинна, который фокусировал и распределял силу, направляя ее на решение задачи.
Единственная проблема состояла в том, что здесь нечего было исправлять – не было ничего такого, что можно было бы исправить. Буря нарастала. Я уже перепробовала все известные способы – разрушала конвекционный механизм, который подпитывал процесс; добавляла холодные слои, чтобы сдержать восходящие потоки; добавляла потоки сухого воздуха, чтобы раздробить структуру урагана.
Ни один не сработал. И Хранители теперь явно пели по тем же нотам, так что скоро мы услышим второй куплет, который, в соответствии с бессмертными словами «Herman's Hermits[1]», станет повторением первого.
– Смотри, – сказала я Патрику, рассредоточилась и направила крошечную часть себя сквозь туман.
Там, где я коснулась его, вспыхнула искрящаяся голубая карманная галактика. Я отряхнулась – откуда могли взяться мурашки по коже, если у меня нет тела? – и светящееся нечто поплыло само по себе ярким ядовитым облачком. Бледная пульсирующая аура Патрика отшатнулась от него.
– Что это за черт? – спросила я. И почувствовала в ответ горячую оранжевую вспышку тревоги. – Это как-нибудь называется?
– На английском – никак, – отозвался он. – Ближайший эквивалент такой: «Ни хрена не понимаю. И не хочу понимать. И не жажду ближе знакомиться с этим. И, надеюсь, ты тоже поспешишь унести отсюда свою задницу. Сейчас же».
Он исчез. Сказал, что сваливает – и времени терять не стал. Никогда не слышала, чтобы у джиннов были приступы паники, но, похоже, с Патриком именно это и случилось. И, черт возьми, со мной, кажется, тоже. Теперь мне тоже было не по себе.
Я кинулась за ним и до самого дома бежала по его следу. Мы одновременно приземлились в перестроенной мною квартире, и на этот раз мое воплощение можно было демонстрировать даже «детям до шестнадцати». Если подходить к проблеме с точки зрения математики, то все, что от меня требовалось – это расширить свое уравнение, включив в него одежду. Даром, что ее можно было варьировать. Измени переменную здесь и здесь, и получишь подходящий прикид для звездной вечеринки. Или огородное пугало.
Единственное, с чем я никак не могла справиться – это волосы. Впрочем, в этом я не была специалистом и в своей смертной жизни. Может быть, я обречена на кудряшки?
Патрик не думал о моих волосах. Он думал о том, что увидел и от чего сбежал. Он ткнул в меня дрожащим пальцем, но так и не нашел, что сказать, потом обернулся к Льюису, который перестал мерить шагами комнату и уставился на нас.
– Ты! – рявкнул Патрик. – Если бы ты хорошенько подумал…
Льюис не ответил, и снова начал расхаживать туда-сюда.
– Причем тут Льюис? – возмутилась я и поняла, что это сделала. Очевидно, что очень даже причем, потому что это он отдал мне приказ. Вот черт. – Давай не будем. То есть… что нам теперь делать?
– Звать на помощь. Громко. Много раз. – Патрик бросился к телефону – скромная модель вкусного кремового цвета взамен его старого «Харли-Дэвидсона» – и начал набирать номер. – А потом уехать в отпуск, подальше и на подольше.
Это все равно бесполезно, подумала я, потому, что если эта дрянь просочилась сюда так быстро, то она уже есть и на верхних уровнях. Правда, может, он имел в виду Арубу, где от искр не спрячешься, но которая очень хороша в это время года.
– Я поговорю с Хранителями, – сказал Льюис. – Но предпочту сделать это сам. Джо?..
– Кому ты звонишь? – спросила я у Патрика, поскольку Льюис не облек свое требование в форму приказа и был чересчур вежливым, чтобы сделать это в ближайшие пять минут. Патрик закончил набирать номер, по длине которого совершенно невозможно был определить, в какую страну Земли он звонит. Он не говорил, а просто держал трубку у уха. Инстинктивно я поняла, что он делает – не использует реальную телефонную связь, а с помощью аппарата, как метафоры, посылает сообщение через эфир – что-то вроде симпатической магии. И я даже поняла, с кем он разговаривает. – О, Боже, ты звонишь Джонатану.
– Который и носа сюда не покажет, – Патрик скривил губы, а я подумала о том, какой удобной должна быть такая связь. – Он не покинет дома.
– Почему?
– Потому, что этот дом не существует ни на одном из планов. Это нечто вроде… – Патрик задумался. – Пузыря, наверное, можно так сказать. Это для нашей же безопасности. Если Джонатана поработить, последствия… скажем так, ничего хорошего не выйдет. Совсем ничего хорошего.
Возможно, уютное убежище Джонатана – не его выбор. Я задумалась над тем, кто же из моих новых родных и близких в действительности за кем присматривает. Политика. Ненавижу. От политики джиннов голова у меня болела еще больше, чем от человеческой.
Секунд десять спустя я почувствовала какое-то движение в комнате, какое-то нарушение энергетического баланса Оно было едва заметным, но я насторожилась…
…и Рэйчел вышла из хозяйской спальни, с небрежным изяществом критичным взглядом изучая свои когти. Она подняла глаза, поприветствовала Патрика, сверкнув белыми зубками, и неторопливо оглядела комнату.
– Новый дизайн мне нравится, – сказала она. – У тебя вряд ли появился вкус с тех пор, как мы виделись в последний раз, так что, подозреваю, за этим стоит сестра Белоснежка. Правильно?
Ее улыбка померкла, когда мы заговорили. Короткое путешествие в эфир – чтобы показать Рэйчел загрязнение, и возвращение в реальность – чтобы увидеть, как она недовольно хмурится. Ее глаза вспыхнули расплавленным золотом, и сама она выглядела… сильной. Достаточно сильной, чтобы одним только взглядом превратить меня в липкое пятно на ковре.
– Прошу прощения, – сказала я совершенно ни к месту.
Она и глазом не моргнула.
– Ты не виновата, – ответила она к моему удивлению. – Я тоже никогда не видела ничего подобного. Я сделала бы то же самое, получив такой приказ. Скорее всего, с тем же результатом.
