Читаем без скачивания Заговор против террора - Алекс Маркман

— Знаете не хуже меня, что Абакумов вычеркнул обвинение в террористической деятельности. Никаких доказательств ваша братия найти не могла, кроме признания. Как может кучка маменькиных сынков совершать массовый террор, не имея оружия, связей и всего прочего? Кому-то из следователей не поздоровится за такой идиотизм. Перестарались вы, ребята, или недостарались.

— Это еще не говорит о том, что остановили поезд на полном ходу, — возразил Панин.

— Говорит, еще как говорит, — Щеголев выпрямился. — Аресты почти прекратились. Новые задачи нам практически не поставили. Евреев-то вона сколько, а в заговорах участвует всего ничего. Не так это выглядело с самого начала. Верно ведь?

Вопрос был адресован Кириллу, но тот не стал отвечать. Внимание его было целиком приковано к вошедшему в зал коротышке, тот оглядывал столы в поисках свободного места.

— Гляди-ка, кто пришел, — сказал Кирилл, не отрывая взгляд от пришельца.

— Ба, ба, — с радостной насмешливостью забормотал Щеголев. — Его превосходительство Минька Рюмин сам пожаловал. Ему-то есть от чего запить. Абакумов недавно на губу посадил его за старания, а сейчас грозится выгнать совсем. Две недели Минька в холодном карцере провел, видно, согреться решил.

Кирилл, как и Панин, знал, о чем говорит Щеголев. Абакумов, получая безграмотные отчеты Рюмина, в которых тяжкие обвинения не подтверждались ничем толковым, наконец не выдержал, наорал на Миньку, арестовал на месте и посадил его на гауптвахту на две недели. Рюмин, к всеобщему удивлению, открыто выступил против Абакумова и грозился ему отомстить. Все были уверены, что дни Рюмина в МТБ сочтены. Выступать открыто против министра МТБ, ближайшего доверенного Сталина! Всеобщий вывод был: дурак есть дурак, туда ему и дорога. Кирилл был одним из тех, кто с нетерпением ждал, когда же раздавят эту гниду.

— Сюда идет, — объявил Панин очевидный для всех факт. — Заметил нас.

Рюмин подошел к их столу и взмахнул рукой в знак приветствия.

— Присаживайся к нам, Михаил Дмитриевич, — пригласил его Щеголев. — Расскажи, как жизнь идет.

— Как жизнь, как жизнь, — недовольно проворчал Рюмин, занимая свободный стул. — Жизни никакой нет. Сколько ни старайся, а толку мало. Засели там, наверху, всякие.

— Да ладно вам, Михаил Дмитриевич, — дружелюбно прервал его Кирилл. — Выпейте с нами, отдохните после работы.

— Я-то выпью, Кирилл, — согласился Рюмин, принимая кружку. — Только вот приглашения от тебя я не ждал.

— Почему? — спросил Кирилл, пытаясь прикинуться дурачком.

— Ты знаешь, — Рюмин утвердительно кивнул, как будто подтверждая свои слова. — Это уже все знают. Жалобу на меня накатал. — Он махнул рукой. — Да ты не один. Другие тоже писали.

— Давай не будем вспоминать, что было, то было, и быльем поросло, — предложил Щеголев. — Поговорим о бабах.

— О бабах, — презрительно усмехнулся Рюмин. Он смешал предложенную водку с пивом и махом выпил эту смесь. — Все они там, наверху, путаются с бабами. Я все о них знаю. И Абакумов наш, и Берия, и все, у кого еще стоит, у всех у них рыльце в пушку на этот счет.

Кирилл переглянулся с Паниным, а потом со Щеголевым, который заметил их молчаливый обмен взглядами.

— Откуда вы это знаете? — поинтересовался Кирилл.

— Как будто ты этого не знаешь, — Рюмин кинул на него косой взгляд. — Жидовскими врачами занимаешься и не знаешь?

— При чем тут жидовские врачи? — спросил Щеголев.

— При том. Ты распутываешь дело и идешь в секретный архив Абакумова. А там. На всех дела есть, — Рюмин махнул рукой и снова приложился к водке с пивом.

Никто за столом не произнес ни звука. Все ждали, что еще скажет Рюмин.

— Нет у меня союзников, — снова заговорил Рюмин. — Но меня это не останавливает. Я буду бороться с жидами и их влиянием, сколько сил хватит. Посмотрите, сколько их осталось у нас. Броверман, Райхман, Свердлов. Да тот же Эйтингтон. Да что там говорить. Всех не перечесть. Конечно, при таком засилье жидов, какое может быть против них следствие?

Рюмин смолк, трагически поднял брови домиком и с тем же суровым выражением лица отпил из кружки. После этого он возобновил монолог.

— Мало их прочесали в 1946_м, все еще многие остались на местах. На самом верху их влияние чувствуется. Молотов, Андреев, Ворошилов под влиянием сионистских баб. Каганович. — ну, на этом пробу ставить негде. Ну, как тут толковое следствие проведешь? Потому этот Абакумов, их приспешник, и ставит палки в колеса. Но я найду поддержку, я уверен.

— Вы можете на меня рассчитывать, Михаил Дмитриевич, — сказал Кирилл.

Рюмин, Щеголев и Панин от неожиданности уставились на него: Рюмин — прищурив глаза в злобном недоверии, Щеголев — с отвисшей челюстью, а Панин — с вопросительным дружелюбием, словно ожидая услышать от Кирилла, что это шутка. А Кирилл не шутил.

— На тебя рассчитывать? После твоей жалобы? — спросил Рюмин.

— Жалоба относилась не к вам лично, а к методам следствия, — возразил Кирилл. — Я ведь не против следствия. Весь вопрос в методах и достижении результата. А вам я смогу пригодиться во многом.

Щеголев положил ладони на стол, как будто помогая себе руками подняться.

— Мне пора идти, друзья, — сказал он, медленно вставая. — Вы тут допивайте, а мне на сегодня хватит.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — присоединился к нему Панин. — Приятного разговора.

Как только они вышли, Рюмин выложил на стол пачку «Казбека» и придвинул ее Кириллу, жестом приглашая угоститься.

— Ты серьезно? — едва выговорил он, глядя он Кирилла. Его язык, казалось, разбух и заполнил весь рот.

— Серьезно.

Кирилл чувствовал, что пьянеет, но мозг его работал с обычной четкостью.

— Я проверю тебя. Между нами: я собираюсь подложить под Абакумова мину. Мне сейчас на все наплевать. Я иду ва-банк. Понял?

— Не совсем.

— Абакумов не сам тормозит дела. Кто-то за его спиной. Я подозреваю, что это Молотов или Берия. Я давно приглядываюсь к Берии. Но об этом после. Там, наверху, можно иметь дело только с одним человеком. С Маленковым. У него связей с жидами нет. Была, правда, его дочь замужем за жидом, да он развел ее. Вот. — Рюмин пьяно опустил голову.

— И много есть у вас материалов на Берию? — спросил Кирилл.

По-прежнему глядя в стол, Рюмин устало кивнул.

— Есть. Кое-что.

— Что вы собираетесь с этим делать? — спросил Кирилл. — Может, я смогу чем-нибудь помочь?

— На днях. — неопределенно пообещал Рюмин и поднял голову. Его круглое, пухлое лицо лоснилось от пота. — Давай, трахнем еще по одной за успех. Ты мне поможешь, а я тебе. Так ведь у нас?

Глава 2

В конце июня на совещании в кабинете у Сталина присутствовала только доверенная четверка: Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. Сталин выглядел уставшим и каким-то одряхлевшим. Казалось, вот-вот потеряет сознание от упадка сил и грохнется на пол. Но, начав говорить, он неожиданно оживился и напрягся от злобы, как пружина. Глаза его засверкали, и соратникам сразу припомнились те разгоны, которые он устраивал во время войны.

— Вы что, совсем разучились работать, или, может, не хотите? — повысил он голос. — Сколько времени тянется дело ЕАК? Почти два года. С врачами затеяли дело когда? В январе прошлого года. И где вы сейчас? На месте топчитесь. Один и тот же ответ слышу: к открытому суду не готовы.

— Мы же во многом полагаемся на Абакумова, — неуверенно оправдывался Маленков. — Мы не можем диктовать.

Сталин раздраженным жестом руки оборвал его.

— Ты в Ленинградском деле принимал непосредственное участие. Многого ты добился?

Тут неожиданно подал голос Хрущев:

— Товарищ Сталин, мы не снимаем с себя ответственности. Все должны лучше работать. Но ведь, ясное дело, Абакумов не справляется. Может, он не хочет делать эту работу. Тормозит по непонятным причинам. Мы ведь не можем все бросить в Политбюро и целиком заниматься следствием. Как вы правильно сказали, товарищ Сталин, все решают кадры. А кадры. Словом, без людей, способных правильно понимать задания партии и их выполнять, мы далеко не уедем.

Неожиданная поддержка Хрущева приятно поразила Берию. Он считал, что Хрущеву будет на руку, когда Сталин расправится с Маленковым и Берией, тем самым освободив ему, Хрущеву, место под солнцем. Но Хрущев оказался хитрее, чем думал Берия.

Хрущева не обрадовала угроза, нависшая над осью Берия — Маленков. Понял, хитрющий лис, что, если Берия и Маленков не справятся с задачей, то ему с никчемным Булганиным и подавно это будет не по силам. Да и не хотел Хрущев, как догадывался Берия, заниматься подобными делами, и Сталина за них ненавидел лютой ненавистью. Так что Хрущев может стать надежным союзником в заговоре против Сталина, если до этого дойдет.