– Впрочем, возможно, вы утешитесь, – продолжал ненавистный голос, – узнав, что, хотя вы и согласились пустить в ход настой опия, которым снабдил вас Хоксуорт, вам оказалось нелегко отважиться на этот поступок, пока леди Таррингтон вас не уволила. Вот тогда озлобление на нее и побудило вас это сделать. – Он хмыкнул. – Вот повезло так повезло! Вчера я заметил, как вы выскользнули из дома, и испытал такое любопытство, что проследил за вами, но я вовсе не подстраивал ничего такого, чтобы она обнаружила ваше отсутствие. Наверное, я бы именно так поступил, додумайся я до этого, но мне такое не приходило в голову.
Памела украдкой бросила взгляд на часы на каминной полке и с изумлением увидела, что с тех пор, как она вернулась в комнату для занятий, едва минуло четверть часа. Казалось, что эта кошмарная беседа с Эдвардом длится уже не один час.
– Совершив преступление, – продолжил Эдвард, – вы испытали раскаяние, которое не заглушило даже предвкушение роскошной жизни с Хоксуортом. Наверное, вы почувствовали, что я обрисовал ваш характер с предельно возможной симпатией, а его выставил отъявленным негодяем? – Он помолчал, но у нее хватало сил лишь смотреть на него с ужасом, отчего он снова хмыкнул. – Охваченная, как я уже сказал, раскаянием, вы покончите с собой, оставив скрепленное своей подписью признание во всем том, что я только что описал. Перед лицом такого свидетельства никаким отпирательствам Хоксуорта не поверят.
– Вы очень изобретательны, мистер Истли! – Памеле подумалось, что она отыскала изъян в его замысле, и это дало ей мужество ответить. – Но, хотя вам, возможно, и удастся меня убить и даже представить это как самоубийство, вы никак не заставите меня написать такое признание.
– Вам совсем не обязательно что-нибудь писать! Признание здесь, у меня!
Он сунул руку за пазуху и вытащил убористо исписанный лист бумаги. Развернув, он протянул лист Памеле, и ощущение кошмарной нереальности происходящего усилилось, потому что она узнала свой почерк.
– Я льщу себе мыслью о том, что это точная копия вашего почерка, – самодовольно произнес он, – и что мне удалось ухватить ваш стиль изложения. Это мой единственный по-настоящему полезный талант, мисс Фрэйн! Он сослужил мне неплохую службу за последние несколько лет, хотя, должен сознаться, еще ни разу не пригодился так, как сейчас. Утром этот документ найдут, и ввиду всех прочих обстоятельств я более или менее уверен, что никто не поставит под сомнение его подлинность.
Голос его звучал торжествующе, и Памела с ужасающей определенностью осознала, что у него есть на то весомые причины. Если он сумеет представить дело так, будто она наложила на себя руки, то признание, якобы сделанное ею, воспримут без вопросов, как последние свидетельские показания отчаявшейся женщины. Джейсон разгадает истину, но у него не останется никакой надежды ее доказать, потому что в торопливом послании, отправленном ему, она сообщила лишь о том, что Эдвард ответственен за попытки убийства, но не объяснила, каким образом это стало ей известно.
– Кроме того, история не совсем уж вымышленная, правда? – добавил Эдвард после короткой паузы. – Ваша интрижка с Хоксуортом в действительности имеет место! Я заподозрил это, когда увидел, что он отправился к Мередиту, в то время как вы уже там находились. Но это могло быть и совпадением. Так что я предложил вам свои помощь и покровительство, и, когда вы отвергли их с таким презрением, я уверился в своей правоте. Ни одна женщина в вашем положении не может позволить себе такой недальновидности, если только она уже не обеспечена наилучшим образом. – Он помолчал, в раздумье глядя на нее. – А знаете, остается лишь восхищаться вашей предприимчивостью! Наверняка вам представилось не так уж много возможностей завоевать симпатию Хоксуорта, и, тем не менее, для вас, похоже, не составило особого труда оттеснить мисс Деламер. Мне действительно жаль, что вам не придется в полной мере пожать плоды своего успеха.
– Избавьте меня хотя бы от этого! – сказала Памела, взглянув на него со страхом и отвращением. – Если вас не мучает совесть из-за убитого ребенка, вряд ли вы раскаиваетесь в чем-либо другом.
Он улыбнулся:
– Вероятно, нет, но вы должны поверить мне, когда я говорю, что благодарен вам и Хоксуорту за то, насколько вы облегчили мою задачу. Стивену было необходимо умереть – я не расскажу вам, по какой причине, – но меня могли заподозрить, если бы не подвернулся кое-какой козел отпущения. А так ничто не помешает мне утешать леди Таррингтон после тяжелой утраты, и я совершенно уверен, что со временем заменю ей Стивена, сделавшись объектом ее привязанности.
Говоря это, он сложил и убрал бумагу. Потом достал из кармана срезанный шнурок от звонка.
– Я посвятил немало времени обдумыванию способа вашего самоубийства, – непринужденно произнес он, разматывая шнурок. – И в конце концов решил, что вам следует повеситься. Одна из поперечных балок в коридоре превосходно подойдет для этой цели – хотя, боюсь, несчастная горничная утром испытает тяжелое потрясение.
Он сделал шаг к ней, и все прочие чувства – скорбь, гнев, отчаяние – оказались оттеснены инстинктом самосохранения. Она знала, что не способна сопротивляться ему физически, потому что Эдвард, хотя и не крупного сложения, был сильнее, чем казался с виду, – она обнаружила это, когда он затащил ее в комнату для занятий. Памела бросилась вперед в отчаянной попытке проскочить мимо него и достичь двери.
Если бы ей это удалось, у нее остался бы шанс убежать, потому что, оказавшись в основной части дома, было бы легче поднять тревогу, но он сгреб ее в охапку, когда она попыталась прошмыгнуть мимо, и она сразу поняла, что у нее нет никакой надежды вырваться. Обезумев от ужаса, она, не в силах предпринять какое-либо действие, ударила словами, и, наверное, из-за того, что совсем еще недавно эта мысль преобладала в ее голове над всем остальным, нащупала ту единственную тему, которую он не мог оставить без внимания.
– Вы не получите никакой выгоды от убийства Стивена! Таррингтон-Чейс принадлежит Джейсону Хоксуорту!
– Что? – Эдвард не ослабил свою хватку, но теперь он повернул ее к себе лицом. – Что это еще за выдумки?
– Это правда! – Обнаружив, что она завладела его вниманием, Памела уже могла говорить более спокойно. – Сюзан Хоксуорт была законной женой сэра Хамфри. Он признался в этом на смертном одре! Их сын – сэр Джейсон Таррингтон, законный наследник!
– И вы рассчитываете, что я в это поверю? – произнес Эдвард с издевкой; однако в его презрении уже не чувствовалось прежней уверенности. – Даже если бы это была правда – откуда вы об этом узнали? Вы пробыли в этом доме всего пару месяцев!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
