лицо. — Покажи зубы! Хорошо, повернись, угу, иди на место.
Обратилась к нам всем: «Здоровая молодая девушка, к тому же довольно красивая. Станислав, у нас такие рабыни очень высоко ценятся. Если не захочешь оставить для себя, сможешь её выгодно продать».
— Мила!!! ты, что? О чём ты говоришь? — Вика была просто в шоке.
— Я смотрю, вы разбираетесь в предмете, Ваше высочество? — изогнула бровь Анастасия.
— Любая благородная девушка должна уметь оценить и выбрать слуг, иначе могут подсунуть плохой товар. Этому учат с детства, — парировала Мила.
Вика, воспитанная в духе гуманизма и человеческих свобод, пошла пятнами от возмущения, а слова улыбающейся Фаризы совсем её добили.
— Господин уже познал мои умения и остался доволен, — наложница, слегка покраснев, добавила, — служить такому господину огромное счастье!
— Рабовладелец хренов! — зло рыкнула Виктория, развернулась и умчалась в дом.
К счастью, вернулись родители Мартина, и воссоединение семьи, со слезами, объятиями и криками радости, отвлекло всех от меня и моей персональной рабыни.
Проводил её в отдельную комнату, недалеко от своей. Селить с остальными девочками показалось мне плохой идеей. Сразу же решил с ней серьёзно поговорить.
— Послушай Фариза, я понимаю, что в каком-то смысле повлиял на твою судьбу, но… Я не собираюсь принуждать тебя к чему-то, чего ты бы не хотела…
Девушка затрясла головой и выпалила: «Нет-нет! Вы подарили мне то, чего я не могла бы ощутить никогда! Не беспокойтесь, как только вы пожелаете, я приду и буду очень старательна, чтобы удовлетворить вас…»
— Давай будем считать, что ты не моя наложница, а просто свободная девушка. Можешь сама выбирать, куда тебе идти, где жить, что делать.
— Вы меня прогоняете? — она смотрела глазами побитого щенка, в которых стояли слёзы, — я понимаю, зачем вам испорченная наложница, у вас три таких красивых жены…
— Всё совсем не так! Пойми, у нас нет никакого рабства и наложниц…
— Да? — она надула губки, — а ваша старшая жена так не считает!
— Какая там жена? Я вообще не женат, эти девушки мне не жёны и не любовницы, они просто мои… — тут я запнулся, не зная, как назвать нашу странную компанию, — мои близкие подруги!
Фариза шмыгнула носиком, а во взгляде, ярче неоновой вывески светилось: «Ну зачем же так врать, господин?».
Вслух она сказала другое, — прошу, не прогоняйте меня, мне совсем некуда идти, здесь всё чужое…
— Я и не собирался! Просто знай, что ты тут имеешь такие же права, как и все остальные.
Девушка радостно взвизгнула, подскочила на ноги и попыталась обнять, — вы сделаете меня четвёртой женой???
«Тьфу!! — я развернулся и вышел из комнаты, — чёртов Галиб! Вот же подложил свинью, зараза!!»
Похоже, всё будет куда сложнее, чем думалось…
Вечером все собрались за столом. Сияющие родители усадили между собой сына, будто боялись, что его украдут. Фариза, попавшая в новую для себя обстановку не знала, как себя вести, стеснялась и жалась ко мне поближе, что явно не нравилось Вике. По лицу Насти понять что-то было трудно, а вот Милу, это совершенно не заботило, словно так и должно быть. Кира ни на шаг не отходила от сына, счастливо улыбалась, а ближе к концу застолья, к нам обратился Милош.
Кроме благодарности за то, что нашёл и привёз им сына, нарисовалась проблема. У Мартина там остались друзья — его команда. Естественно, он не хотел с ними расставаться, и просил привезти их сюда. Ребята сильно сдружились, как я понял, у них даже имелся вполне налаженный бизнес.
Юркие, пронырливые дети легко пролезали там, где не могут взрослые, а любознательность позволяла находить самые удачные и неприметные проходы в разрушенных кварталах. За работу проводниками они брали не плохую плату. Имелся вполне солидный «общак» и небольшой арсенал оружия. Но теперь родители не хотели, чтобы их сын рисковал жизнью где-то под завалами.
В общем, решили через пару дней съездить и забрать к нам всю их компанию, в которой было ещё трое детей. Двоих я уже видел тогда при первой встрече, а третьим был Гаврош, почти сверстник Мартина.
Доктор Барнер, получив план-схему заявил, что будет с ней работать и попросил не беспокоить попусту.
Ехать собрались втроём — я, Мартин и Милош. Восстановившаяся после ранения Анастасия оставалась за командира на базе, а на деловитой Кире была вся хозяйственная часть.
* * *
Выдвинулись ещё затемно, Милош залил полный бак и мы, сонно зевая покатили в сторону далёких развалин. Несколько раз нас останавливали патрули, проверяли на блокпостах, но документы, полученные в ВГА, подозрений не вызывали и всякий раз мы двигались дальше.
Когда разруха вокруг стала принимать совсем уж эпические масштабы, Мартин перебрался на переднее сидение и как заправский штурман прокладывал наш курс.
К той, полуразрушенной котельной подъехали ближе к вечеру. Вышли из пикапа, проверили оружие, и Мартин повёл нас в здание.
— Вперёд меня не лезьте, тут кое-где ловушки сделаны. Наши все знают, а вы можете и не увидеть. — Милош улыбнулся, провёл сыну рукой по волосам.
— Давай посмотрим сынок, чему я тебя успел научить.
Я пропустил их вперёд, поглядывая по сторонам и наблюдая картину, словно опытный инструктор принимает на местности экзамен у молодого подрывника.
Уже в следующем помещении наткнулись на два мёртвых тела — сработала простая растяжка. Мартин осмотрел погибших, но никого не опознал. На первый взгляд времени прошло не больше двух суток. На душе сразу стало тревожно, и мы поспешили дальше. Пройдя через лабиринт коридоров и подсобных помещений, вошли в комнату, более всех похожую на жилую. В ней царил жуткий бардак — всё перевёрнуто вверх дном и хуже всего — на полу и стенах виднелись следы крови. К счастью, не очень много, но учитывая, что здесь должны быть дети, напряглись мы очень сильно.
— Мартин, какие мысли на это счёт? — взглянул на хмуро сжимающего автомат парня.
— Похоже дикие какие-нибудь забрели. Из местных, скорее всего могла напасть банда «Бубновых», они больше других к нам цеплялись. Я их всех в лицо не знаю, но Джокер — их главарь, всё на Марику посматривал.
Я вспомнил худенькую, симпатичную девчонку, с пистолетом под курткой и спросил: «А сколько же лет этому Джокеру? Маринке вашей на вид тринадцать-четырнадцать».
— Марика её зовут, ей шестнадцать уже, просто худая и выглядит младше. Джокеру лет двадцать наверно. У них в основном все такого возраста, плюс-минус пару лет.
— Много их?
— Точно не скажу, но не меньше двух десятков будет.
В это время, раздался какой-то шорох из угла, прикрытого перевёрнутой набок кроватью.
