Впоследствии многие ученые готовы были признать, что в своей многолетней борьбе против «теории космических катастроф» они зачастую пользовались неблаговидными и вненаучными методами. Их нельзя извинить, но можно понять. То были годы маккартистского похода — против американской науки и американской культуры. Если угодно, этот поход можно сравнить с почти одновременной «космополитической кампанией» в СССР: то же мрачное безумие, та же маниакальная подозрительность, та же атмосфера надвигающегося погрома. Стоит ли удивляться яростной реакции ученых на книгу, которая ставила под сомнение все прежние научные истины и предлагала изменить их в угоду… Библии!
Тем не менее в апреле 1950 года, преодолев, наконец (не без потерь), организованное сопротивление научных кругов, первая книга Великовского, озаглавленная «Столкновение миров», вышла в свет, заранее окруженная аурой неминуемой сенсации. Никакие слухи, однако, не могли даже и в малой мере подготовить читателя к той грандиозной ломке прежних представлений, которую предлагал и на которой дерзко настаивал доселе никому не известный автор.
Сведем в обозримую схему исходные установки, с которыми он двинулся в эту беспримерную атаку на здравый смысл и официальную науку. Библия, говорит Великовский (а Библия для него, напомним, непререкаемый источник исторической истины), Библия свидетельствует, что исход сопровождался природными явлениями катастрофического характера. Неведомый автор папируса Ипувера, несомненно, был свидетелем тех же явлений с египетской стороны. Изыскания в мифах и хрониках различных народов мира убеждают, что эти катастрофические явления наблюдались и в других местах земного шара. Речь идет, стало быть, о катастрофе, потрясшей всю планету. Данные папируса Ипувера, совмещающие исход с вторжением в Египет гиксосов, позволяют датировать эту грандиозную катастрофу серединой второго тысячелетия до нашей эры.
Сведения, приведенные Великовским, и, конечно же, их количество впечатляют. Но попробуй читатель проверить указанные автором источники, он немедленно убедится, что часть их попросту сказки, а часть вообще не существует, многие цитаты вырваны из контекста и означают нечто совершенно иное, а кое-какие «факты» связаны с обычными в древности неточностями в календаре. Впрочем, сам Великовский посчитал доказаным, что пресловутая «остановка Солнца» (иными словами, резкое изменение характера вращения Земли) действительно имела место, и притом почти в те же самые времена, что и «катастрофа исхода». Была то одна и та же катастрофа, растянувшаяся на десятки лет, или два этапа одной катастрофы, почему-то разделенные полувековым промежутком, или, наконец, две разные катастрофы — вопрос, ответить на который можно, только найдя приемлемое — с научной точки зрения — объяснение всех этих явлений.
И автор предлагает читателям такое объяснение. По существу, оно содержится уже в самом заглавии его книги. «Столкновение миров», по Великовскому, — не художественный образ, а самое что ни на есть реальное событие, произошедшее в том не очень далеком прошлом Земли, о котором говорят свидетельства его многочисленных «очевидцев». «В то самое время, — пишет Великовский, — когда моря вздымались чудовищными приливными валами, в небесах над ними развертывались события, которые потрясенному очевидцу на Земле должны были казаться титанической битвой. И поскольку эта битва была одновременно видна почти по всей Земле и запечатлелась в памяти ее очевидцев, ее течение можно восстановить весьма детально».
Этими словами Великовский начинает изложение своей гипотезы, призванной реконструировать ход и детали «титанической битвы». Парадоксальный подход к Библии: причина описанных в ней событий ищется не в действиях Бога, а в законах природы, согласующихся с современной наукой. Вряд ли подобный подход может удовлетворить истинно верующего человека. Верующий человек не нуждается в научных доказательствах правоты Боговдохновенной книги. С другой стороны, такой подход не может удовлетворить и серьезного ученого. Ибо с первых же страниц «Столкновения миров» становится ясно, что, претендуя на научность своей гипотезы, Великовский тем не менее отказывается от основного метода всякой научной теории — строго математического доказательства. Он вообще нигде не прибегает к математическому аппарату. Он излагает свою теорию космических столкновений чисто качественно, описательно, без привычных в небесной механике расчетов траекторий, импульсов и моментов, без каких бы то ни было расчетов вообще; что называется — абсолютно «на пальцах». На кого же рассчитано такое изложение? Прежде всего, на массовую аудиторию — на ту достаточно образованную и достаточно многочисленную аудиторию, которая не относится ни к категории глубоко и спокойно верующих, ни к разряду профессиональных ученых. На «людей здравого смысла». Им это адресовано, и им об этом судить. Судите же.
Что может остановить и изменить вращение целой планеты? — спрашивает Великовский. Единственной мыслимой причиной такого явления, отвечает он, может быть только воздействие на эту планету какого-то иного небесного объекта сравнимой массы. Приближаясь к ней со стороны, противоположной ее вращению, такой объект, согласно законам небесной механики, в принципе может — благодаря гравитационному и приливному воздействию — постепенно замедлить это вращение и даже приостановить его совсем; если это происходит достаточно «постепенно», такая остановка будет и достаточно «мягкой» (хотя, как мы увидим, ее последствия и в этом случае не перестанут быть катастрофическими). Удаляясь по соответствующей орбите, этот небесный объект в принципе способен заново «раскрутить» планету — и тогда Солнце снова двинется по ее небосводу, но, конечно, не совсем так, как прежде.
Именно это, говорит Великовский в «Столкновении миров», и произошло с Землей в середине второго тысячелетия до нашей эры. Именно это космических масштабов столкновение представлялось потрясенным очевидцам в разных местах земного шара титанической «битвой в небесах».
Небесная механика не исключает возможности столкновения Земли с другими космическими телами — метеоритами, кометами и даже астероидами. Хотя вероятность такого столкновения, как показывают точные расчеты, чудовищно мала, тем не менее следы падения по крайней мере нескольких гигантских астероидов и метеоритов до сих пор сохранились на поверхности нашей планеты — в виде огромных кратеров на Юкатанском полуострове, в Аризонской пустыне, в Австралии, возможно — на Подкаменной Тунгуске в Сибири. Многие ученые полагают, что Тихий океан возник тоже в результате столкновения — только еще более древнего и с еще более громадным астероидом. Практически общепризнано, что Луна образовалась в результате куда более катастрофического (хотя и более древнего) столкновения. Уже в наши времена были опасения, что Земля может столкнуться с астероидом Икар, и подобные опасения привели к созданию сейчас специальной всемирной службы слежения за всеми «опасными» астероидами. Короче, сама по себе идея «столкновения миров» вполне приемлема для современной науки. Великовский ее только конкретизирует: катастрофа была, по его мнению, вызвана столкновением не с астероидом, а с гигантской кометой. Ведь объяснение некоторых особенностей библейского рассказа требует, по Великовскому, наличия газового «хвоста» — а такие хвосты бывают только у комет.
Слово «столкновение» в данном случае следует понимать, конечно, фигурально: комета, по Великовскому, не столкнулась с Землей «лоб в лоб», а лишь прошла в непосредственной — но катастрофически тесной — близости от нее. Столкновением это было только в астрономическом смысле. Тем не менее и такое «прохождение вблизи» должно было повлечь за собой чудовищные по характеру и размаху последствия. Когда Земля вошла в хвост кометы, содержавшаяся в нем «пыль» могла осесть на поверхность морей, озер и рек, и если она включала красные частицы окислов железа, то должна была окрасить мир в страшный «кровавый» цвет. Великовский принимает эту возможность за факт и тут же напоминает, что этот пугающий феномен зафиксирован не только в библейском рассказе об исходе и папирусе Ипувера, но и во многих других древнейших источниках.
Затем, по мере сближения с ядром кометы, Земля должна была войти в те области кометного хвоста, где пыль уже перемешана с камнями значительной величины, окружающими ядро; это, говорит автор, должно было неизбежно привести к бомбардировке земной поверхности нарастающим по интенсивности каменным дождем — и действительно, привлеченные Великовским источники сообщают и о чудовищном «граде небесных камней». Но одновременно плотная часть кометного хвоста должна была все сильнее поглощать солнечный свет: поэтому над Землей наверняка сгущался мрак, освещаемый разве что чудовищными электрическими разрядами. Со стороны такие космические «молнии» вполне могли выглядеть как гигантские «огненные столпы», вроде того, что так ярко описан в Библии. Вот вам и «научное» объяснение еще одного библейского феномена, который неверующие объявляют невозможным.
