Читаем без скачивания Контакт - Карл Саган

– Просто не хотел беспокоить вас такой чепухой. Надо же было чем-то заняться, пока вы консультировались со святошами.

Если бы Драмлин был руководителем моей диссертационной работы, подумала Элли, как же далеко было бы еще до защиты! Драмлин так и не примирился с ней. Их отношения всегда оставались натянутыми. Вздохнув, она подумала, а знал ли Кен о новой работе Драмлина. Вместе с советским сопредседателем дер Хиир сидел на возвышении лицом к изогнутым подковой столам делегатов. Как и последние недели, к нему было не подступиться. Конечно, Драмлин не обязан обсуждать с ней свои открытия. Но почему нельзя хотя бы разговаривать без колкостей… ограничиваясь логической сутью дела? Должно быть, Элли до сих пор подсознательно казалось, что Драмлин перекрывает ей путь к докторской степени, всю дорогу в науку…

Утром следующего дня слово было предоставлено советскому делегату. Элли не знала его. На дисплее компьютера значилось: Степан Алексеевич Баруда, директор Института мира, Москва, академик АН СССР, член Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза.

– Началась серьезная игра, – услышала Элли голос Майкла Китца, который обращался к сотруднику госдепартамента Элмо Хоникатту.

Щеголеватый Баруда был облачен в элегантный и безукоризненный деловой костюм западного покроя, кажется итальянский. Говорил он непринужденно и почти без акцента. Баруда родился в одной из прибалтийских республик. Слишком молодой для столь важной должности – возглавлявшийся им институт исследовал долговременные последствия стратегического курса на сокращение ядерных вооружений, – он представлял яркий пример новой волны в советском руководстве.

– Будем откровенны, – говорил Баруда, – Послание пришло к нам из глубин космоса. И большую часть этой информации приняли Советский Союз и Соединенные Штаты. Важную часть Послания приняли и прочие страны – все представленные на этой конференции. Любой нации, в том числе и русским, пришлось бы долго ждать, пока Послание повторится несколько раз (если это, конечно, произойдет), чтобы принять его целиком. На это ушли бы годы, даже десятилетия, но всем нам не терпится. И потому мы решили поделиться данными. Любое государство, например Советский Союз, могло бы вывести на околоземную орбиту большой радиотелескоп с приемными элементами, настроенными на нужную волну. Это могли бы сделать и американцы либо Япония, Франция или Европейское космическое агентство и самостоятельно получить все данные, потому что расположенный в пространстве радиотелескоп нетрудно постоянно ориентировать на Вегу. Но весь мир мог счесть подобный поступок недружественным актом. Не секрет, что и Соединенные Штаты, и Советский Союз способны сбивать подобные спутники. Мы обменивались данными отчасти и по этой причине: сотрудничество выгодно всем. Наши ученые стремятся обмениваться не только полученными данными, но и итогами размышлений, догадками… и мечтами. В этом отношении все ученые одинаковы. Я не ученый. Моя специальность – руководить. Но я имею представление о науках. Каждая наука осторожна, каждая – подозрительна. Никто из нас по собственной воле не предоставит преимущества возможному противнику. И поэтому здесь речь идет о двух важных моментах – скорее всего их больше, но доминируют по меньшей мере два мнения, – а именно: каждой стране выгоден обмен информацией и каждая старается выгадать для себя некоторые преимущества. Таковы люди. Этот спор выиграли ученые. Поэтому Советский Союз и Соединенные Штаты обменивались большей частью имеющихся у обеих сторон данных, но я хочу подчеркнуть – не всей информацией. Многие данные, полученные другими странами, тоже разошлись по всему миру. Мы рады, что человечество пошло этим путем.

Элли шепнула Китцу:

– Пустые слова.

– Слушайте, – ответил тот.

– Но есть и другие источники опасности. И один из них мы хотели бы обсудить на заседании консорциума. – Тон Баруды напомнил Элли рассуждения ВГ за ленчем. Неужели у всех русских зудит именно в этом месте? – Как мы уже слышали, академик Луначарский, доктор Эрроуэй и другие ученые сходятся на том, что перед нами инструкция для сооружения очень сложной Машины. Предположим, как мы все ожидаем, Послание окончится и начнется прием введения, предисловия – так это, кажется, по-английски? – словом, той информации, что позволит нам прочитать Послание. Предположим также, что все члены консорциума по-прежнему интенсивно сотрудничают, обмениваются и данными, и фантазиями, и мечтами. Но что мы знаем о тех, кто шлет нам с Веги эти инструкции? Они делают это не для развлечения. Они хотят, чтобы мы построили Машину. Может быть, в тексте и содержатся указания, для чего она предназначена. Может быть, и нет. Но даже если они и поведают нам об этом, почему мы должны верить их словам? Позвольте мне далее обратиться к собственным фантазиям и предчувствиям. Они безрадостны. Что, если эта Машина – всего лишь троянский конь? С колоссальными затратами мы сооружаем ее, включаем и… армия захватчиков обрушивается на планету. Или же… вдруг это «машина Судного дня»? Строим, включаем – и взрывается вся Земля! Просто принятая у них методика предусматривает подавление цивилизаций, пытающихся проникнуть в космос. Дешевый способ: платишь за телеграмму, и новоявленная выскочка-цивилизация послушно налагает на себя руки.

– Это всего лишь предположения, и вы их можете рассмотреть. Надеюсь, обсуждение будет конструктивным. Все мы живем на одной и той же планете, разделяем общие интересы. Не сомневаюсь, что такая формулировка покажется слишком прямолинейной, но все же: не лучше ли сжечь все ленты с данными и разрушить радиотелескопы?

Зал забурлил. Многие делегации ринулись одновременно, просили внимания. Сопредседатели сочли необходимым напомнить делегатам, что видео- и диктофонная запись заседаний запрещена. Никаких интервью. Пресса будет получать ежедневные релизы, одобренные сопредседателями и главами делегаций. И все подробности ожидавшейся дискуссии должны оставаться в зале заседаний.

Несколько делегатов запросили разъяснения у председательствующих.

– Если Баруда прав и мы имеем дело с троянским конем или «машиной Судного дня», – выкрикнул делегат Дании, – мы просто обязаны проинформировать общественное мнение.

Но его не расслышали и микрофон не включили. Ожидалось обсуждение куда более серьезных проблем.

Элли торопливо набирала команды на терминале компьютера, чтобы ей дали слово пораньше. Она оказалась второй за Сукхавати, перед делегатом из Китая.

Элли была знакома с Деви Сукхавати. Статная, по-западному причесанная сорокалетняя женщина была облачена в роскошное шелковое сари. Медик по образованию, она была одним из ведущих индийских специалистов по молекулярной биологии и теперь все свое время делила между Королевским колледжем в Кембридже и Институтом Тата в Бомбее. В числе немногих индийцев она входила в Лондонское Королевское общество и, по слухам, занимала выгодное политическое положение. Они уже встречались несколько лет назад на Международном симпозиуме в Токио, еще до того, как Послание устранило ряд вопросительных знаков некоторых названий их собственных научных работ.

Элли симпатизировала Деви еще и потому, что обе принадлежали к числу немногих женщин, приглашавшихся на научные конференции, посвященные внеземной жизни.

– Я понимаю, что академик Баруда поднял важный и тонкий вопрос, – начала Сукхавати. – Было бы глупо и безрассудно отвергать подобную возможность. Учитывая недавнюю нашу историю, идея эта кажется вполне естественной. Однако я хотела бы предостеречь от чрезмерной чувствительности к подобным страхам. Крайне невероятно, чтобы существа, живущие на Веге, находились в точности на нашем уровне технологического развития. Даже на нашей родной планете культуры развиваются не одновременно. Одни опережают, другие запаздывают. Мы знаем, что некоторые культуры способны догонять передовые, по крайней мере технологически. Когда в Индии, Китае, Ираке и Египте существовали высокие цивилизации, в Европе и России жили в лучшем случае кочевники железного века, а в Америке еще доминировала культура камня… Различие технологического уровня в данном случае может оказаться еще более разительным. Внеземляне явно опережают нас более чем на века; быть может, на тысячелетия, на миллионы лет. При этом я прошу вас не забывать про скорость технологического прогресса на Земле в двадцатом столетии. Я выросла в крохотной деревушке на юге Индии. Во времена моей бабушки швейная машина с ножным приводом была технологическим чудом. А на что способны создания, опережающие нас на тысячи лет? Или на миллионы? Один из наших философов сказал: «Изделия достаточно развитой внеземной цивилизации покажутся нам делом магии». И они нас не страшатся. Им нечего опасаться: мы еще долго не сумеем чем-нибудь угрожать им. Это не стычки примерно равных по уровню развития греков и троянцев. И не фантастическое кино, где существа разных миров сражаются похожим оружием. Если они захотят уничтожить нас, то сделают это и без нашей по…