Мысль, что он в бою возьмет силком дикую бабу алайнов, разрушит их башни и сожжет сёла, его возбудила. После такого и впрямь все северяне пойдут под его руку… В голове шумело, а уд воспрял — и Черноух вышел из-за стола, ввалился на женскую половину и долго брал младшую жену, которую недавно привезли из дальнего лесного рода.
А имперец покинул опустевшую горницу. Соглядатай уже не покачивался. Трезвым взглядом он окинул село и вздохнул. Работы предстояло много.
Глава 1
Гимтар приложил ладонь козырьком и глянул вдаль. По Долинному тракту ползла одинокая черная точка — всадник на темном коне. Чуть поодаль спешили селяне Паграбы.
«Как будто мало мне черных людей, — Гимтар покосился на чернобурочника, охранника Хродвига, замершего за спиной танаса. Второй невозмутимо наблюдал за ползущей вдали фигуркой. — Черный всадник несет черные вести… Беда».
Гимтар оглядел строй воинов, окинул пристальным взглядом походный лагерь на перепутье дорог. Никто не роптал от долгого бездействия, зима теплая — смех один, а не зима, еды вдосталь… Откуда же напасть?
Танас посмотрел на заход, где еще недавно висела над горами огромная мглистая туча, след подожжённого Колодца. Вот уж беда бедой… Но теперь от нее не осталось и следа, как не бывало. Сейчас упрямец Алиас, небось, землю носом роет, выстраивает добычу из разрушенных шахт заново. Имперские порубежники под его началом воины злые, справные, да и работников хватает. Недаром Фракс оставил его за главного: Голос Империи, небось, и в верхнее село рвется, желает добраться до сбежавших рабов и все вытрясти, все разузнать. Только Тарх не позволит ему дознаться правды … если, конечно, Быка не прибили озверевшие от бескормицы рабы. Гимтар покрутил головой и дернул за бороду. Пережил ли Бычок снегопады в Скейдане, смог ли крепкой рукой удержать и сберечь рабов?
Танас повернулся и глянул на восход, где за острыми вершинами пряталась высокогорная Пайгала. Уж не оттуда ли ждать беды? Все ли ладно с Ултером? Приведет ли верный Вутц парня в Алайну, как сговорились?
Подумав об Алайне, Гимтар перевел взгляд на север, куда устремлялась одна из дорог перекрестка. Скоро он отправится туда с войском, оставив большой отряд здесь, в лагере. Гимтар спешил в Алайну — все ниточки сходились там, среди стройных высоких башен на краю пограничного ущелья. Нужно торопиться — уж больно любимое присловье Хродвига пришлось алайнам по сердцу… «Бывших рабов не бывает» — любили приговаривать на северной границе Дорчариан. Если он не успеет, и Тарх с восставшими подойдет раньше срока, — то горячие алайны размажут беглецов, посмевших явиться на земли Воительницы, по окрестным скалам. Тарха и слушать никто не станет…
«Надо, надо поспешить, — вновь подумал танас, следя за странным всадником. — С Ултером назначено свидеться в алайнском краю, и Круг Хранителей назначен там же… Этой весной многое решится… Решится и для Столхед, и для меня».
Всадник приблизился, и Гимтар с удивлением признал в наезднике мальчишку Ойкона, дурачка из Ойдетты, а в скакуне — Сильного, жеребца Тарха.
— Злющий же конь? — удивился Гимтар и потрепал жеребца. Сильный помнил танаса и потому лишь фыркнул в ответ. — И как не прибил тебя?
Осунувшийся Ойкон с темнотой под глазами лучезарно улыбнулся, сползая с коня.
— Сильный скучал, — мальчонка погладил жеребца по морде. — И я скучал. Вот мы и подружились.
Из толпы показался краснолицый Тагаур, староста Паграбы.
— Танас! Паренек снизу прискакал, по тракту… С долины, значится… Мы остановить хотели — не дается, кричит — «гонец я к танасу». Вот мы и проводили, значится… — в голосе радетельного старосты слышалась тревога, и танас махнул рукой.
— Так ты гонец, Ойкон? — мягко спросил Гимтар.
— Ага, — мальчишка кивнул, набросил поводья на коновязь и полез за пазуху. — Ой! — вскрикнул он и захихикал, достав маленького воробья. Пошептавшись с птахой, дурачок вытащил следом кожаный тубус.
— Дедушка Гимтар! Тебе письмо от дедушки Гораха! Оно только для тебя, — добавил мальчишка, понизив голос и оглядываясь вокруг.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Послание от верного голубятника? Гимтар принял свиток. Рокону или Гимтару, — значилось на послании. Танас развернул свиток и пробежал взглядом по двум коротким строчкам.
Декурион в огне! Я убежал от них и свободен! Твои руки развязаны. Олтер.
Декурион в огне! Гимтар усадил Ойкона на бревно и выудил из мальчишки последние новости. Притихшие воины вокруг зашумели, хватаясь за оружие и сыпля проклятиями, подзуживая друг друга немедля кинуться вниз, выкинуть имперцев из Долины и насадить вероломные головы на пики. Воины радовались, что не зря танас собирал войско… Как знал, — орали, — недаром Гимтар — умнейший человек в горах.
Среди поднявшейся суеты и криков умнейший человек в горах молчал. Молчал и думал.
«Империя прознала про соль и напала. Захватила обе Виллы и Архогу, перемкнула Долину. Сорванец Олтер сбежал из-под опеки Наместника. Надеюсь, пройдоха Остах знает, что делает… Эх, жаль, Тарх далече, сюда бы его, в заслон, присматривать за колодезной дорогой, стеречь порубежников… Коль я сам только что узнал о нападении, то Алиасу и подавно ничего не известно… И до Арны весть о найденной соли дойти не могла… Так быстро никак не могла, — а тут уже и напасть успели. Значит, Наместник Сивен чудит, чтоб клиббы ему живьем жрали требуху. Прознал про соль — и от жадности помутился… — Гимтар глянул на Долину внизу, и вновь обернулся на север, к горным пикам, к Алайне. — Везде бой… Бой с упрямством Хранителей за соль из Лона Матери: что старые дурни порешают без Хродвига? Бой с горячей Столхед за право рабов перебедовать на ее землях …»
— Ули теперь не будет плохо? — доверчиво прошептал дурачок. — Я же привез письмо…
— С Ултером? С Ули все будет хорошо, — Гимтар потрепал уставшего мальчишку по щеке и поманил Тагаура, старосту Паграбы.
Гимтар принял решение — важнее навести порядок в собственном доме, а уж потом изгонять чужаков. Славно бы укрепить войско свирепыми алайнами, и совместно оборотиться против старых врагов. Рокон сдержит в горах имперцев, не даст пройти к Матери Предков. Гимтар отвел подбежавшего терскела в сторонку, подальше от чужих ушей.
— Тагаур, новости слыхал?
Староста кивнул. Тагаур робел перед танасом, хоть нынче терскельский староста и набрал веса в горских раскладах. Немалые запасы съестного, закупленные на осенней ярмарке, хранились в общинных хранилищах Паграбы. Крайнее село Долины снабжало и походный лагерь, и имперцев в Колодце. С работой Тагаур справлялся отлично и нос не драл.
— Ты мне зерна отсыпь. Хорошенько отсыпь, не жадничай. Как уговорились, я снимаюсь, иду в Алайну… — Гимтар рассеянно наблюдал, как дурачок тетешкался с воробышком, кроша лепешку на ладонь и скармливая глупой птахе.
— Оставлю большой отряд для заслона … И ты своих подтяни, вон как взбаламутились, — Гимтар кивнул на прибывающих из села терскелов. — Имперцам еды не давай, — жестко велел Гимтар, и Тагаур подобрался. — Здесь драки не будет, но своим про это не говори — путь потрясутся чуток, полезно будет. Время нынче такое, что… Пока Алиас Фугг, Голос Империи, лично не явится — разговор ни с кем не веди. То понятно? Алиаса помнишь?
Тагаур кивнул, а Гимтар поскреб щеку. Воробей с помятым крылышком спрыгнул с руки Ойкона и поскакал в кусты.
«Алиас Фугг не дурак, воевать не полезет. Начнет договариваться».
— Голос захочет договориться — тогда дашь имперцам немного зерна, в двух словах расскажешь о нападении на долину, а Фугга отправишь ко мне, в Алайну…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вдруг Сильный заржал, взвился у коновязи, обрывая повод. Гортанно вскрикнул Второй. Дурачок Ойкон, следом за воробьем залезший в ельник на краю поляны, испуганно пискнул и завалился набок. Из зарослей выметнулась темная фигура с широким ножом в руке. Незнакомец несся вперед, не отрывая взгляд от танаса. Воины оказались слишком далеко, Тагаур растерялся, хлопая глазами. Гимтар выдернул меч, сетуя на так и не зажившую до конца рану в ноге…
