Я задумался над историей, рассказанной Пуаро.
— Когда вы начали подозревать Марту Добрейль, Пуаро? Когда она сказала нам, что подслушала ссору в саду?
Пуаро улыбнулся.
— Мой друг, вы помните, как мы впервые приехали в Мерлинвиль? У ворот виллы «Маргерит» стояла красивая девушка. Вы спросили меня, не заметил ли я юную богиню, а я ответил, что видел только девушку с тревожными глазами. Именно так я думал о Марте Добрейль с самого начала. Девушку с тревожными глазами! Почему она тревожилась? Не из-за Жака Рено, потому что тогда она еще не знала, что накануне вечером он был в Мерлинвиле.
— Кстати, — воскликнул я, — как Жак Рено?
— Гораздо лучше. Он все еще на вилле «Маргерит». Но мадам Добрейль исчезла. Полиция разыскивает ее.
— Была ли она в сговоре с дочерью, как вы думаете?
— Мы никогда этого не узнаем. Мадам — женщина, которая умеет хранить свои секреты. И я очень сильно сомневаюсь, что полиция когда-нибудь найдет ее.
— Жаку Рено все сказали?
— Нет еще.
— Для него это будет страшный удар.
— Конечно. И все же, Гастингс, я не уверен, что его сердце было так уж серьезно задето? До сих пор мы смотрели на Беллу Дювин как на временное увлечение, а на Марту Добрейль как на девушку, которую он серьезно любил. Но я думаю, что если мы поменяем местами имена, то будем ближе к правде. Марта Добрейль была очень красива. Она решила очаровать Жака и преуспела, но вспомните, что он готов был пойти на гильотину, чтобы спасти Беллу. Я думаю, что когда он узнает правду, то ужаснется, будет испытывать отвращение к Марте, и его мимолетная любовь увянет.
— А что с Жиро?
— У него нервный припадок! Он вынужден вернуться в Париж.
Мы оба улыбнулись.
Все произошло так, как предсказывал Пуаро. Вскоре доктор объявил, что Жак Рено достаточно окреп, чтобы услышать правду, и Пуаро рассказал ему все. Удар был в самом деле ужасен. Но Жак справился с ним гораздо лучше, чем я мог предположить. Любовь матери помогла ему пережить эти трудные дни. Теперь мать и сын стали неразлучны.
Затем произошло еще одно разоблачение. Пуаро сказал мадам Рено, что знает ее тайну и считает, что Жак должен знать о прошлом своего отца.
Скрывать правду всегда нехорошо, мадам! Будьте мужественной и скажите ему все.
С тяжелым сердцем мадам Рено согласилась с этим. Таким образом, Жак узнал, что отец, которого он любил, скрывался от правосудия. Конечно, Жака это очень огорчило, но Пуаро быстро его успокоил:
— Не волнуйтесь, месье Жак. Я отнюдь не обязан доверять эту тайну полиции. Я нахожусь здесь по приглашению вашего отца. Правосудие все равно его настигло, и никому нет дела до того, что он и Жорж Конно — одно лицо.
Конечно, были в деле моменты, которые так и остались загадкой для полиции, но Пуаро был так убедителен, что постепенно все приняли его версии.
Вскоре после нашего возвращения в Лондон я заметил, что камин Пуаро украсился великолепной бронзовой ищейкой.
В ответ на мой вопрошающий взгляд Пуаро сказал:
— Я получил свои пятьсот франков и приобрел этот отличный сувенир. Я дал ему имя Жиро!
Вскоре к нам с решительным видом зашел Жак Рено.
— Месье Пуаро, я пришел попрощаться. Завтра мы отплываем в Южную Америку. У моего отца там большие капиталовложения. Мне хочется подальше уехать от этих грустных мест.
— С кем вы едете, месье Жак?
— Со мной едет мать и Стонор, который будет моим секретарем. Ему нравятся отдаленные части света.
— А больше никто не едет с вами?
Жак покраснел.
— Вы говорите о…
— О девушке, которая любит вас так крепко, что хотела отдать за вас жизнь.
— Как я могу просить ее? — пробормотал юноша. — После всего, что случилось, могу ли я пойти к ней и… Что я могу ей сказать!
— Женщины.., у них необыкновенный талант понимать все с одного слова.
— Да, но.., я был таким легкомысленным!
— Все мы бываем такими время от времени, — философски произнес Пуаро.
Лицо Жака помрачнело.
— Но не у всех такие отцы, какой был у меня. Пойдет ли за меня кто-нибудь замуж, если узнает это?
— Вы сын такого отца, говорите. Гастингс подтвердит, что я верю в наследственность…
— Ну, тогда…
— Подождите. Я знаю женщину, храбрую и терпеливую, способную на большую любовь, великое самопожертвование…
Жак поднял голову, глаза его стали добрыми.
— Моя мама!
— Да. Вы такой же сын вашей матери, как и вашего отца. Так идите к мадемуазель Белле. Расскажите ей все. Ничего не утаивайте и послушайте, что она скажет!
Жак смотрел нерешительно.
— Идите к ней уже не как мальчик, а как мужчина, которого в прошлом гнула судьба, но который глядит с надеждой в будущее, веря в новую и удивительную жизнь. Попросите ее разделить с вами эту жизнь. Ведь ваша любовь друг к другу была испытана смертью и не дрогнула. Вы оба были готовы отдать свои жизни друг на друга.
Теперь, наверное, читателя интересует, как обстоят дела с капитаном Артуром Гастингсом, скромным летописцем этих событий?
Ходят слухи, что он присоединился к семье Рено на ранчо за океаном, но для заключения рассказа ему необходимо вернуться к одному утру в саду виллы «Женевьева».
— Я не могу называть тебя Беллой, — сказал я, — поскольку это имя твоей сестры. А Далси кажется таким незнакомым. Так что быть тебе Синдереллой. Синдерелла вышла замуж за принца, помнишь? Я не принц, но…
Она прервала меня.
— Синдерелла предупредила принца, что вряд ли сможет стать принцессой, ведь она была всего лишь маленькой служанкой.
— А теперь очередь принца прервать разговор, — вставил я. — Знаешь ли, что он ей ответил?
— Нет?
— «Черт побери!» — сказал принц и поцеловал девушку».
И я подкрепил свои слова действием.
1
Золушка.
