Но в то же время в большом сценарии есть искры будущей картины, например – калека на самокате. Он будет потом снят в одном из кадров «Броненосца «Потемкин».
В сценарии уже намечены кадры с испорченным мясом и рассматривание червей через пенсне доктора.
Есть смерть Вакулинчука, подъем красного флага, приезд населения на шлюпках к восставшему броненосцу.
В общем, с 94-го кадра по 135-й дана заявка на «Броненосец «Потемкин». Местами она очень точна.
Например, уже разработан проход броненосца сквозь эскадру.
Мы видим чудо: сценария нет, но он осуществлен.
Приказ снимать точно по сценарию правилен – нельзя же снимать без сценария.
7 июля 1925 года напечатана в «Киногазете» беседа с директором Первой госкинофабрики М. Капчинским. Очень толковое выступление директора.
Обещания, данные директором, были выполнены.
«К разработке календарного плана и к подготовительным работам приступили 25 июня. Комиссия ЦИК СССР, учитывая весьма серьезную работу по созданию «1905 года», постановила предложить фабрике ставить этот фильм в течение одного года при непременном условии – к 20 декабря 1925 г. дать из огромного сценарного материала определенное количество метража для демонстрации в дни 20-летия революции 1905 г. Это решение накладывает на нас обязательство построить соответствующим образом съемочный план.
Очевидно, начнем с крестьянской части. Будем снимать, вероятно, в Тамбовской губернии. Затем – флот и восстание. К работам готовимся достаточно серьезно. Конечно, никаких случайностей»[18].
Тут говорится о сценарии бесповоротно.
Успех был не случаен: удача завоевана на широком поле поиска.
В Немчиновке в верхнем этаже небольшой дачи жила Агаджанова-Шутко, в нижнем этаже жил Бабель.
Наезжал Казимир Малевич.
Сценарий диктовался, обсуждался, записывался. О съемках, как о деле решенном, писал матери Сергей Михайлович:
«Ставлю картину «1905». На днях начинаю снимать. Июль – в деревне (окрестности Москвы – усадьбы – и Тамбовская губ.). Август, сентябрь (может быть, октябрь) на юге (Одесса и Севастополь). На эту картину отпущен год (сделать к августу 1926 года). Параллельно буду снимать «Беню Крика», сценарий Бабеля. (Помнишь, ты читала эти «Одесские рассказы» в «Лефе»?)…» («Броненосец «Потемкин», стр. 26).
Есть у рыбаков понятие тройная уха: варят на берегу реки уху из ершей, ершей выбрасывают, в той же воде варят окуней – выбрасывают, потом бросают красную рыбу, варят и с перцем едят на здоровье.
Хотели сварить двойную уху.
Сценарий «1905 год» писался неопытно и недолго.
Материал собирался прилежно; то, что кажется импровизацией, появлялось в результате долгой работы.
В искусстве нужно широкое поле.
М. М. Штраух вспоминает, что еще до поездки группы в Ленинград он собирал материал о революции 1905 года; Штраух посещал Ленинскую библиотеку: «Однажды я наткнулся во французском журнале «Иллюстрасьон» на интересный материал. На рисунке художником, очевидцем событий, был изображен расстрел на Одесской лестнице. Удивившись оперативности западной журналистики, я показал рисунок Эйзенштейну» («Броненосец «Потемкин», стр. 61).
Во всяком случае, о лестнице в Одессе, как и о съемке инвалида, попадающего в разгон демонстрации, группа знала до поездки в Одессу.
Киноработа часто неожиданна.
Поехали в Петроград. Там была стандартная плохая погода. Съемки шли.
Цитирую дневник Капчинского (рукопись):
«9 сентября для съемок первого эпизода группа – Эйзенштейн, Александров, Штраух, Гоморов, Левшин, Антонов, оператор Левицкий со своим ассистентом Данашевским, администраторы Котов и Крюков – выехала в Ленинград. Начали работать. Провели несколько съемочных дней и ночей, но пришлось резко затормозить. Небо безнадежно затянуло. Сентябрьские дожди. Ни на час перерыва. Как будто не очень его, дождя, и видно, но мокрый туман заполнил весь город».
Эйзенштейн написал в Москву, предлагая пока что законсервировать постановку.
Съемки все же шли.
Сняли эпизод железнодорожной забастовки, разыскали конки к прицепным вагончикам, которые ходили на Шлиссельбургское шоссе, – сняли. Поехали снимать эскадру в Кронштадт, но эскадра была на маневрах.
Штраух вспоминает приезд директора М. Капчинского: «Посмотрев на небо, затянутое тучами, он (Капчинский. – В. Ш.) сказал: «Это не дело. Поезжайте-ка в мою родную Одессу – там солнце вам еще послужит, за него я ручаюсь» («Броненосец «Потемкин», стр. 60).
Экспедицию свернули в три дня и отправили в Одессу.
В Петрограде успели снять мертвый город во тьме: Невский, освещенный прожектором с башни Адмиралтейства.
Для Сергея Михайловича это, может быть, было воспоминанием о ночи перед Февральской революцией.
Оператор Левицкий, превосходный художник, не поехал в Одессу. Его сменил Эдуард Тиссэ, который только что в Одессе, при солнце, отснял картину «Еврейское счастье».
Приехали в Одессу.
В тумане кричат пароходы. В тумане бродят по городу простаивающие киногруппы.
Сергей Михайлович, Эдуард Тиссэ плавали на лодке.
Смотрели на берег. У Тиссэ с собой киноаппарат.
Эдуард снял густой туман, закрывающий город, еще не зная, как пригодится кусок.
Эйзенштейн рассказывал: «Растрепанную корпию тумана кое-где пронизывают редкие нити солнечных лучей. От этого тумана образуются золотисто-розовые подпалины.
И туман кажется теплым и живым.
Но вот и туман задернулся вуалью облаков, как бы завидуя собственному отражению в море, покрытому лебяжьим пухом «туманов» («Броненосец «Потемкин», стр. 101).
Все это снято еще лучше, чем рассказано.
Лодка плавала в разрывах тумана по морю «как по бескрайним садам цветущих яблонь».
Тиссэ снимал.
В тумане появились чайки.
Тиссэ снимал.
Казалось, что делаются съемки для отчета о неудаче.
Происходило другое, происходило обновление материала, перекомпоновка его, переосмысление.
На берегу сочувственно смеялись над Тиссэ.
Тут несколько слов про Эдуарда Тиссэ. Я мало знаю работу кинооператоров, хотя среди них у меня были друзья, такие, как Левицкий. Тиссэ я считал своим другом. Хочу сказать про подвиг Тиссэ.
У рыцарей бывали оруженосцы, у героев Смоллета и Диккенса – слуги.
Обычно вторую линию дают на несходстве слуги с господином, немножко понижая трагедию господина. Вы все помните слугу Дон-Кихота, и слугу Дон-Жуана, и Савельича – слугу Гринева. Но бывают рыцари – друзья рыцарей. Это они не только несут оружие, но и сражаются рядом с рыцарем, прикрывают его, понимая его задачу, сами подсказывают задачу, новые планы.
Таким был белокурый рыцарь, сильный, верный, добрый, свободный друг Эйзенштейна Эдуард Тиссэ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
