настолько же интересны, насколько малополезны в реальном деле. Прежде всего, редко кто читает подобную писанину именно как руководство для личного пользования. А оказавшись в реальной ситуации, опять же мало кто сумеет, как положено по инструкции, взять себя в руки, проявлять спокойствие и… что там далее по пунктам? Да, главное, не перепутать. Ну, а практика? Всё приходит с опытом.
— Первая командировка, а? — весело подметила Кэссиди.
Мы заночевали в мотеле. И, заправившись, сейчас держали путь к окраинам Сан-Альдо. Благо все расходы можно будет предъявить отделу по прибытии. Хотя, нам намекнули, что шиковать не стоит. Наши финансисты могли хорошо так с нас спросить, чем была обоснована та или иная затрата. Так что, командировки рядовых агентов — это не курорт. Всё дешево и сердито.
— Точно, — согласилась я.
— Видела его фото? С виду такой себе нормальный добренький мужичок.
— Внешность обманчива. Уж не нам ли это знать.
— Ха. Да уж.
К полудню следующего дня мы уже заезжали на территорию тюрьмы Сан-Альдо на арендованной из города машине. Старинное каменное здание возвышалось над лесным массивом. Уже издали виднелся фасад крыши, похожий на остроконечные шпили. Здание скорее напоминало готический мрачный замок, нежели место для заключения. По официальным данным здесь отбывают пожизненное заключение девяносто два самых опасных преступников Эдема. К кому не присмотрись, его дело смело можно назвать ужаснейшим в истории Эдема.
Следует знать: каждый осужденный, сколь бы тяжкое преступление он не совершил, имеет право на общение со своими родными и близкими. Но после вступления приговора в законную силу количество этого общения претерпевает серьёзные изменения. Короткие и длительные свидания с родными становятся редкой привилегией. Для увеличения их количества необходимо отличаться примерным поведением. Любые нарушения тюремного распорядка ведут к сокращению времени общения с родственниками. Как говорят бывалые жены осужденных, чтобы получить свидание в тюрьме, необходимо пройти большое количество испытаний, как бюрократических, так и морально-этических.
А учитывая ещё более особенную специфику местных заключенных, с обитателями Сан-Альдо разговаривали только представители государственных учреждений: правоохранительные либо здравоохранительные. Как правило, к таким преступникам, как Эдвард Вейнс, он же наш маньяк, посетителей не пускают. Только по важным делам и по специальному запросу.
— Я не удивлен визиту из Псионикума, особенно к нему, — встретил нас немолодой мужчина в сером костюме. Он не был в форме надзирателя. — Вы здесь для очередного исследования?
— Разумеется.
— Понятно, — проговорил мужчина.
Его покрытые красными точками щеки никак не гармонировали с залысиной на макушке.
— Прошу ваше удостоверение, — мы продолжали стоять, пока он лениво изучал наши документы и что-то записывал на журнале. Затем он вернул их и позвал за собой. — Его исследование займет у вас много времени. Очень много времени. Пойдемте.
Очень много? Подмечала я в уме его слова.
— Насколько мне известно, вы должны дать нам инструкции, мистер Крейг, — упомянула Кэссиди.
— Я сделаю это по пути, — он вышел из-за стола и посмотрел на часы. — Хотя, нет. Вынужден извиниться, но через полчаса у меня встреча.
Черт, он же не попросит нас подождать? Надо было раскрутить его как можно быстрее. Он, конечно, не такой простак и должен знать много полезного насчёт своих подопечных..
— Мы можем поговорить и без вашего участия.
— Нет, не допустимо, — ответил Крейг.
— Тогда, с кем-нибудь из ваших людей.
— Да. Отличная идея. Я сообщу Алану.
— Благодарим вас, мистер Крейг.
Аланом оказался один из надзирателей, тучный мужчина с каменным лицом.
— Вы вооружены? — спросил он сразу при встрече, как говорится, без привета, без ответа.
— Да.
— Подпишитесь здесь. За всё произошедшее отвечать будете вы вдвоем, а тюрьма ответственности не понесет, — мы подписали акты, и мужчина быстренько прошелся взглядом по нашему почерку. — Сюда.
Любой бы слегка вздрогнул, когда с грохотом захлопывается тяжелая стальная дверь за спиной и металлический засов со скрежетом занимает своё место, заточая вас в мрачное пространство вместе с маньяками всех мастей.
— Подождите здесь, — оставив нас двоих в полностью закрытом помещении со сваренными к полу столиками и стульями, он ушел.
Пока ожидали Эдварда Вейнса в камере для свиданий, я осмотрелась в помещении. Два крошечных окна с решеткой смотрели на гору.
Гм… Успокаивающий пейзаж — то, что надо.
Возле наружных дверей стоял только один надзиратель. Если что-то и случится здесь, он явно не успеет подойти и вряд ли что-то услышит. А в углу висела всего одна камера.
— Как тут мило…
— Чем-то похоже на мою комнату в приюте.
— Серьёзно?
— Нет.
— Блин, а я поверила. Кажется, идут.
Спустя пару минут услышали шаги: один ровный, другой шаркающий и звенья цепей. С жутким скрежетом отворились знакомые двери, и перед нами появился мужчина в робе заключенного.
— Будь умницей, Эд, — бросил ему Алан и ушел.
— Разумеется. Спасибо, Алан.
— Мистер Вейнс, полагаю? Прошу, — пригласила его сесть Кэссиди.
— Ох, какая прелестная встреча, — улыбнулся мужчина, поправляя края робы и причесался руками.
Он выглядел в точности как на фото в его толстенном личном деле, только волос сейчас было поменьше. Мужчина явно не испытывал никакого дискомфорта. Был уверен в себе и абсолютно спокоен. И что удивительно, его образ был ярким. Не таким как у нас с Кэс, или у любого другого обученного псионика, но у него явно имеется потенциал. Я бы сказала, примерно первого уровня. В его деле это учли или нет? Что-то не смогла я вспомнить упоминание Псионикума. Гм…
Первое впечатление от него — весьма нейтральное, или даже скорее благораспологающее к нему. Он производил впечатление простого добродушного мужчины с умным взглядом. Интеллигентный опрятный вид мужчины в очках не вызывал никакого отторжения, никакого подозрения. Как известно, до своего ареста он работал в школе. И был на хорошем слуху у всех коллег и учеников. Даже получал какие-то там награды и гранты.
— Алан сказал, вы из Псионикума. Как интригует… Я много слышал о ваших Институтах, даже хотел там работать в своё время, — он удобно устроился на стуле и сидел с идеально прямой спиной, сохраняя приветливый вид.
— Верно, мистер Вейнс.
— Можно просто Эдвард. Формальное обращение не так… — на полуслове мистера Вейнса пробило на кашель, — продуктивно. Извините.
Болеет? Гм…
— Хорошо, Эдвард. Меня зовут Кэссиди Уильям, а это Анна Рейн.
— Рад знакомству. Я бы пожал вам руки, но я обещал Алану, что никаких резких движений не сделаю. Простите.
— Ничего страшного, Эдвард.
Как правило, больше говорила Кэссиди, я же наблюдала. Ну, не только смотрела, а сканировала. Через минуту в мужчине что-то изменилось. Он явно что-то почувствовал. Непроизвольным движением он слегка отвернулся от меня в сторону Кэссиди, сменив
