А между тем был еще Феликс. Насколько несомненно Феликс теперь "был" в этом она тоже имела случай убедиться после визита Милдред. Энн, хоть и корила себя за это, упорно отказывалась признать, что в последнее время красивый брат Милдред все больше занимает ее мысли. Уже несколько лет для нее не было тайной, что Феликс к ней неравнодушен. Его до крайности сдержанное ухаживание - настолько сдержанное, что никто, кроме нее, конечно же, не мог его заметить, - она принимала с теплой, чуть насмешливой благодарностью как невинную сентиментальную блажь закоренелого холостяка. Ведь и она, и Феликс были до ужаса старые. Но ей это было приятно; и в последний год, когда Феликс, оставаясь с ней вдвоем, бывал чуточку откровеннее, словно уже не сомневаясь, что _что-то_, пусть туманное и никогда не упоминаемое, между ними есть, это тоже было приятно. А потом однажды в Сетон-Блейзе они, отделившись от остальных, брели по берегу озера, и в наступившем молчании он взял ее за руку. Она позволила ему тогда смотреть на нее красноречивыми глазами и потом вспоминала этот случай с некоторой тревогой, но и с некоторой радостью. Она позаботилась о том, чтобы эта сцена не повторялась и не имела продолжения, но Феликс, довольный и кающийся, после этого стал ей немного ближе. Она знала, конечно, что влюбиться в Феликса было бы чистым безумием, но как только она мысленно произносила эти слова, сердце у нее начинало трепыхаться. Ведь и она, и Феликс были до ужаса молодые.
И все же, когда Рэндл был в доме, эти фантазии представлялись ей достаточно эфемерными. Просто глупость, чтобы отвлечься, ничего опасного. Рэндл был безусловной реальностью, и Энн, воспринимая мужа с той бездумной уверенностью в его существовании, которая в конечном счете, может быть, и есть любовь, была благодарна за то, что, как с ним ни трудно, он без остатка заполняет всю сцену. Рэндл, который время от времени и еще слегка виновато улетучивался в Лондон, по-прежнему властвовал и над Грэйхеллоком, и над нею. Но Рэндл, который уехал в Лондон разгневанным, Рэндл, который заведомо живет с другой женщиной, - это, как видно, другое дело. Энн, пока еще смутно, чувствовала себя брошенной, а с этим пришло и чувство образовавшейся пустоты, в которую могло устремиться что-то новое. И этого она, теперь уже более трезво, просто боялась. Она решила до поры до времени не видаться с Феликсом и предполагала - с облегчением и грустью, что и он принял аналогичное решение. Ибо она не верила, что Милдред приглашала ее погостить с ведома и согласия Феликса.
Узнав о готовящемся приезде Эммы, Энн в первую минуту подумала о Фанни, а во вторую - о себе. Эмма была связана с Линдзи Риммер, что делало ее присутствие в Грэйхеллоке тем более нежелательным, и какое-то время Энн почти считала себя оскорбленной. Но сама Эмма, с первой минуты приезда взявшись за дело усердно, как терьер, сумела растопить чопорную подозрительность, с которой Энн ее встретила.
Энн все ходила по комнате, что было ей несвойственно, и разговор продолжался, несвязный, но, в общем, приятный.
- Чудесное печенье, - сказала Эмма. - Можно еще одно? У вас кошка есть?
- Была, - сказала Энн. - Был замечательный кот, большой, серый, по имени Хэтфилд. Он был любимец Фанни. Но когда Фанни умерла, он убежал. Я раза два видела его издали, а к дому он не подходит, совсем одичал.
- Вот как, - сказала Эмма и, помолчав, добавила: - Удивительно, как это животные знают...
Тема эта вызвала некоторую неловкость. Чтобы рассеять ее, Энн сказала:
- В ваших книгах так часто фигурируют кошки. Вы их любите?
- Обожаю. Но у себя дома держать не могла бы. Пришлось бы все время оставлять открытыми двери и окна, а я ведь такая malade imaginaire [мнимая больная (франц.)].
- Я с истинным удовольствием читаю ваши книги, - сказала Энн. Надеюсь, следующая скоро выйдет?
- Рада, что они вас занимают, но это, разумеется, чепуха, пошлятина. Жаль мне, что я не написала ни одной настоящей книги.
- Наверно, это еще впереди, то есть... Но то, что вы пишете, мне, право же, нравится.
- Теперь уже не успею, - произнесла Эмма сурово.
Дверь отворилась, и вбежала Миранда в красно-белом полосатом платье, нагруженная розами. Пенн маячил на пороге, не зная, войти ему тоже или нет. Миранда, легко придерживая двумя руками большущий растрепанный букет, подошла к Эмме, сделала реверанс и высыпала цветы ей на колени. И тут же, не дожидаясь благодарности, убежала, по дороге ухватив Пенна за локоть и увлекая его за собой.
- Забавная девочка, - сказала Эмма. - Ей даже, кажется, не чужда ирония.
- Да, она умненькая. Пожалуй, умнее, чем бедняжка Пенни.
- Он в нее не влюблен?
- Как вы сразу заметили! Да, боюсь, что есть грех. Но она еще мала, чтобы принимать такие вещи всерьез, она его просто дразнит.
- Едва ли она так уж мала. Я бы сказала, что эта девица на все способна. Хотя юный Пенн, думается, герой не ее романа.
Она стала разглядывать розы, одну за другой. Шипы цеплялись за ее платье.
- Ну-ка, расскажите, как они называются.
Энн перечислила: Агата Инкарната, Дюк де Гиш, Фламандская Триколор, Санси де Парабер, Лориоль де Берни, Бель де Креси, Вьерж де Клери, Роза Мунди.
- Какие полоски, прелесть! Точь-в-точь как у Миранды на платье. И какие названия! Надо, надо мне написать роман с убийством в розарии. Вот видите, какой ужас. Стоит мне увидеть что-нибудь красивое, я только о том и могу подумать, чтобы использовать это как повод для насильственной смерти!
Зазвонил телефон.
- Старые сорта красивее, - сказала Энн. - Но питомник, конечно, держится главным образом на чайно-гибридных. Простите, я только подойду к телефону.
Она прошла в столовую и сняла трубку.
- Алло. Недерден 28.
Секунды через две женский голос сказал деловито и четко:
- Будьте добры, нельзя ли попросить на минутку мисс Эмму Сэндс, если она у вас?
Энн встревожилась и тут же, сама не зная почему, рассердилась. Она быстро ответила:
- Да, сейчас попрошу, - и положила трубку на буфет, чувствуя, что краснеет от гнева и страха. Наверно, это Линдзи Риммер. И опять, как в ту минуту, когда она узнала о приезде Эммы, ее охватило ощущение, что против нее строят козни. В следующую секунду она подумала: а Рэндл сейчас с ней? И чуть не заплакала.
Она вернулась в гостиную, где Эмма все еще разглядывала розы.
- Вас просят к телефону.
Эмма как будто удивилась и стала подниматься. Энн помогла ей, поддержала ее под локоть. Розы цеплялись за ее платье, Энн стала снимать их и укололась. Эмма медленно двинулась следом за ней в столовую.
- Вот телефон. - Энн вышла и закрыла дверь. Она хотела вернуться в гостиную, но словно приросла к полу. Сквозь дверь было слышно все, что говорит Эмма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
