при посадке с летчиком-инструктором и молодым летчиком в феврале 1944 г. Комиссия вины техника самолета не установила, тем не менее командование приняло решение наказать и его[289].
Факты отступления от требований руководящих документов, а то и произвола при определении меры наказания известны автору и по архивным документам. Именно по причине произвольного толкования командованием 15-го района авиационного базирования (1-я воздушная армия) приказов наркома обороны отдел кадров Западного фронта в феврале 1943 г. оспорил приказ в отношении военинженера 3-го ранга Р.И. Саркисова, начальника ГСМ 15-го РАБ. Его прямой начальник счел основанием для направления в штрафную часть недисциплинированность и пьянство подчиненного, а также несвоевременное составление им годового отчета по ГСМ. Начальник отдела кадров фронта генерал-майор интендантской службы Н.И. Алексеев 14 февраля 1943 г. направил члену военного совета фронта генерал-лейтенанту Н.А. Булганину доклад, предложив отменить приказ в отношении военинженера 3-го ранга Саркисова и ограничиться наложением дисциплинарного взыскания – ареста на 10 суток. Согласие члена военного совета было получено[290].
В другом случае в ОШБ фронта приказом старшего начальника был направлен ранее занимавший должность командира 254-го батальона аэродромного обслуживания (Авиация дальнего действия) майор Г.Д. Доценко[291]. Это было сделано в нарушение Положения о штрафных батальонах действующей армии (приказ НКО № 298 от 28 сентября 1942 г.), в соответствии с которым командиры и военкомы батальонов и полков могли направляться в штрафной батальон не иначе, как по приговору военного трибунала фронта.
По похожим основаниям командир 16-го ОШБ (переименован в августе 1943 г. из 11-го ОШБ) того же Западного фронта подполковник Абрамов, руководствуясь распоряжением генерал-майора интендантской службы Н.И. Алексеева, вернул в распоряжение начальника отдела кадров 1-й воздушной армии направленного в ОШБ в качестве переменника капитана В.В. Попова. На основании приказа НКО № 0244 от 6 августа 1944 г. офицер Попов, как совершивший нетяжкое преступление и к тому же имевший два ранения и три государственные награды, подлежал не направлению в ОШБ, а назначению на должность в действующей армии с понижением на одну ступень[292].
Нарушение требований руководящих документов было допущено и в ВВС Московского военного округа. В распоряжение отдела кадров Западного фронта для дальнейшего препровождения в ОШБ прибыл бывший летчик 40-го авиационного полка разведчиков Главного Командования Красной армии старший лейтенант В.И. Ольшевский. Но, как выявили кадровики, он был осужден с отсрочкой исполнения приговора еще в мае 1942 г., то есть до издания приказа НКО № 227, не имеющего обратной силы. На этом основании военнослужащий был возвращен в распоряжение отдела кадров МВО, поскольку установленный порядок требовал направления его в действующую армию не в штрафную, а в обычную воинскую часть[293].
Фиксируя нарушения отдельными командирами, начальниками требований руководящих документов, считаем необходимым особо обратить внимание, что такие случаи не носили массового характера: на пути произвола вставали должностные лица кадровых органов и, как подробно будет показано ниже, военной прокуратуры.
Военнослужащие ВМФ
Сегодня есть возможность ликвидировать многие пробелы и в освещении вопроса, в каких именно штрафных формированиях «искупали кровью свои преступления против Родины» (по терминологии приказа НКО № 227) военные моряки. При отсутствии каких-либо нормативных документов и свидетельств участников войны о существовании в ВМФ неких «штрафных» кораблей (судов), такого рода предположения, высказанные в публицистике, следует отклонить с порога.
Документы и воспоминания, которыми располагает автор, свидетельствуют, что в первое время флотских командиров и краснофлотцев, как и представителей других родов войск, направляли в стрелковые штрафные формирования, созданные в составе сухопутных соединений действующей армии. На это командующих флотами и флотилиями ориентировала директива наркома Военно-морского флота адмирала Н.Г. Кузнецова № 360/ш от 30 июля 1942 г., требовавшая принять приказ НКО № 227 к исполнению и руководству[294].
Однако довольно быстро, начиная уже с сентября – октября 1942 г., в составе флотов и флотилий были на ведомственной основе созданы штрафные части, куда получал направление исключительно личный состав кораблей, частей и учреждений Военно-морского флота. В этом отразилась характерная для Н.Г. Кузнецова забота о кадрах: военные советы и штабы флотов и флотилий не должны были терять контроль над офицерами, временно оказавшимися на положении переменников штрафных формирований.
Из перечней органов управления, соединений, кораблей, частей и учреждений, относившихся к флотам, военным флотилиям, отрядам кораблей и входивших в состав действующей армии в период Великой Отечественной войны, которые в послевоенное время были подготовлены в Генеральном штабе Вооруженных сил СССР, следует, что в состав ВМФ в разное время входили семь штрафных рот и шесть штрафных взводов. А именно: 472-я ШР Дунайской военной флотилии (30.11.1944–9.05.1945), 487-я ОШР Краснознаменного Балтийского флота (2.04.1943–2.02.1945), 610-я ОШР Волжской военной флотилии (18.10.1942–15.01.1943), 612-я ОШР Краснознаменного Балтийского флота (11.10.1942–31.03.1944), 613-я ОШР Черноморского флота (6.09.1942–16.09.1944), 614-я ОШР Северного флота (17.09.1942–15.01.1945), 845-я ШР Днепровской военной флотилии (24.12.1944–9.05.1945), 473-й штрафной взвод Дунайской военной флотилии (30.11.1944–9.05.1945), 587-й ОШВ Краснознаменного Балтийского флота (11.10.1942–2.02.1945), 588-й ОШВ Черноморского флота (24.11.1942–16.09.1944), 589-й ОШВ Северного оборонительного района (17.09.1942–10.02.1945), 732-й ШВ Днепровской военной флотилии (14.09.1943–1.03.1944), 846-й ШВ Днепровской военной флотилии (24.12.1944–9.05.1945).
Как видим, структурно штрафные формирования ВМФ отличались от тех, которые создавались в сухопутных войсках, и это было не случайно – личного состава, который мог потенциально пополнить такие формирования, было во флоте на несколько порядков меньше. Судя по их составу, штрафные роты, как и в сухопутных войсках, комплектовались краснофлотцами и сержантским (старшинским) составом, а взводы – офицерами, не лишенными воинского звания.
Штрафные формирования, предназначенные для «исправления» моряков, по своему характеру были стрелковыми и действовали на суше. Это подтверждают, в частности, воспоминания генерал-майора юстиции в отставке П.Д. Бараболи, командовавшего пулеметным взводом в 610-й ОШР Волжской военной флотилии.
В то же время, как свидетельствуют документы и воспоминания участников войны, в ряде случаев отдельные командиры и военные трибуналы, которые были не обязаны исполнять приказы наркома ВМФ, направляли офицеров флота в штрафные формирования общевойсковых соединений.
Так, по горячим следам приказа № 227 в ОШБ Сталинградского фронта был направлен (основание – за трусость) начальник политотдела 66-й морской стрелковой бригады батальонный комиссар К.Т. Выхованец[295].
Воевавший командиром взвода, а затем роты в 8-м ОШБ 1-го Белорусского фронта А.В. Пыльцын вспоминал, что в должности писаря в составе взвода воевал капитан-лейтенант Северного флота Виноградов. Он прекрасно владел немецким языком, обладал хорошей штабной культурой, поэтому ему поручались обязанности «нештатного начальника штаба»[296].
В период Висло-Одерской операции в подразделении А.В. Пыльцына целое отделение было укомплектовано бывшими флотскими офицерами. Выразительную деталь приводит мемуарист: у командира во время боя из-под расстегнутой гимнастерки виднелась тельняшка, моряки ни при каких обстоятельствах не хотели терять свою флотскую идентичность.
