просьба Госпожи, — шепот только для нее, — я помогу ему встать на ноги, мы уже восстановили генеалогическое древо, доказательство родства с вашим родом уже есть.
— Я верю вам, наследник Госпожи, — расстроено выдохнула, а я спросил, что случилось, она ответила: — я надеялась, что наследник Смерти отпустит меня в мир иной, но вы не владеете этой силой, — я виновато улыбнулся, — у вас иной редкий дар, стихия выбрала достойного повелителя, — и уплыла, а мы с Лукой ей на прощание поклонились. Он все еще в шоке, но с улыбкой, а я со странным чувством, будто она что-то такое сказала, завуалированное, при этом ясное, как день. Стихия меня выбрала, это да, но что-то явно еще в ее словах есть. Пока не понял, но думаю, нужно подождать, само придет или до меня дойдет.
— Гарри, ты где был? — спрашивает Терри.
— Мы с Лукой общались с леди Еленой, чтобы подтвердить статус наследника рода, а что? Что-то случилось? — и показывает мне на присланную коробку, перевязанную ленточкой и письмо. Так, мне это уже не нравится. Коробку открыл и замер. Парадная мантия и костюм тройка, с прилагающимся галстуком и начищенными до блеска ботинками. Взял письмо, открыл. Почерк Сириуса и Нарциссы. А письмо короткое:
«Крестник, это тебе от нас с Нарси. В этом году состоится турнир, а Святочный бал неотъемлемая его часть.
P.S. Тебе пойдет, целую крестная Нарси.
P.S. Не замораживай меня при встрече, Сири»
— Ри, это что?
— Парни, мы с вами попали! — выдал и рассказал про бал и про то, что появление на нем обязательно, канон, мать его! Как я мог забыть! Про турнир помню, а про Святочный бал забыл! Мы шли в столовую громко, шумно, обсуждая предстоящую пытку, а танцы для нас именно она — пытка. С нами были солидарны друзья со змеиного. Танцевать они, в отличие от нас, умеют, чуть ли не с пеленок, но это не значит, что хотят и этому рады. Но свои эмоции парни выражали куда тише нас. Зато девушки были просто в восторге, услышав новость про танцы и бал.
— Мы попали! — в один голос сказали Терри и Майклом.
И вот, наступил Хэллоуин.
Люпина в этот день с нами уже не было. Он, как и обещал, покинул пост профессора, отдав его Грюму, но тот, как по канону опаздывал. А мы всей школой и полным составом профессоров в большом зале сидели и ждали гостей. Все в парадных мантиях и с колпаками на голове. Как положено. В рядах профессоров сидели распорядители, Людо Бэгмен и Барти Крауч-старший. Директор о чем-то перешептывался с Бэгменом, при этом посматривая на Гриффиндорский стол. У меня предчувствие, что этот турнир будет проводиться для четверых волшебников и четвертым станет Невил. Благо, что не я.
— Приветствуем! — громко огласил голос директора, — северный и мрачный Думстранг! Его директора Игоря Каркарова и его учеников, — врываются огненным вихрем матерые мужики, а не подростки, все накачанные, коротко подстриженные, в бордовых костюмах наглухо застегнутых воротах, высоких наподобие солдатских сапогах, отделанных мехом, и меховая накидка через плечо, в руках посохи, и началось представление, огненное шоу и приветствие. Расселись болгары за стол к Слизерину, а среди них естественно Крам. Думал, Драко поплывет, но нет. Он сдержался и сдержанно поприветствовал гостей.
— Смотри, — толкает меня в плечо Тери, — наш дракончик того гляди растечется как мороженое на солнышке, — шепот и смех. Я его поддержал и сказал, что друг видит только обертку, но распробовал само содержание. А Крам тот еще фрукт.
— Восторгаемся! — громко выдал директор, — утонченный и изящный Шармбатон! Его директора несравненную мадам Максим и ее подопечных, — влетает стайка бабочек, а следом как на подбор, выбегают юноши и девушки, в синей форме, шляпках, с летающими около них бабочками, изящными движениями вплывают в зал, и завораживающе, двигаются, танцуют, околдовывают чарами и осыпают пыльцой, подлетая, как бабочки к столу профессоров. Распределили их за наш стол. Синие к синим. А французы как на перебой начали трещать, на своем:
— Это не школа, а убожество!
— А их форма!
— А манеры!
— А внешний вид!
— Гарри, — толкнул меня Терри, — ты их понимаешь?
— Увы. У меня в школе, до Хога был вторым языком французский, — вру, но так надо, — язык давался мне на удивление легко. В школе, мне нравилось читать книги на французском. Потом не до этого стало, поступил в Хог, уроки, квиддич, не было времени на этот язык, думал, забыл все, но нет. Слышу и понимаю.
— И о чем они говорят? — шепнул мне Лука.
— Ничего хорошего о нашей школе и о нас, ее учениках, — все смотрели на французов, те наших взглядов не замечали, продолжали трещать о своем и не видели, как мы договорились на солидарную тишину. На просьбы о помощи и вопросы. На том и договорились.
А директор и распорядители тем временем вынесли кубок, огласили правила, что участвуют только те, кому исполнилось семнадцать лет. Наши не расстроились, а вот Гриффиндор очень даже, Слизерин тактично промолчал, видел, как перешептывались Маркус и Макмиллан, думаю, кто-то из них кинет имя в кубок, но это с разрешения профессора Снейпа. А тот по шее даст и не разрешит, уверен в этом. От Пуффендуя, уверен, пойдет Диггори, а от Гриффиндора Оливер, они уже с близнецами о чем-то шепчутся. А среди нас никого заинтересованного в снесение головы на
