Толмач остался в шатре, и переводить слова Путяты было некому. Но монгольские стражи, похоже, и не нуждались в переводе, равно как и в самом Путяте. Старший из них сказал что-то своим подчинённым, те заухмылялись. Один из нукеров вдруг снял с Путяты шапку и, весело улыбаясь, засветил ему раскрытой ладонью в лоб. Рязанец, не ожидавший такого приёма, кубарем вылетел из шатра. Вслед Путяте вылетела его шапка.
Посидев на снегу, Путята подобрал шапку, молча надел и побрёл к своим… к рязанцам. Ладно, всякая служба начинается трудно, и похоже, служба Бату-хану не исключение…
На сей раз в шатре Повелителя горели все светильники, какие есть, и от смрада горящего бараньего жира ело глаза. Впрочем, глаза Бату-хана были привычны к такому освещению, к тому же сидящим на полу, на ковре, дым так не докучал. Вот тем, кто стоял, конечно…
— Приветствуем тебя, величайший Бату-хан! — обратился к монголу князь Фёдор, и всё посольство рязанское разом, дружно поклонилось монгольскому владыке в пояс, как предписывалось уставом посольским. — Мы посланы к тебе от князя нашего, Юрия Ингваревича, что держит всю землю рязанскую.
Бату-хан рассматривал урусское посольство с интересом, как диковинных рабов на рынке. Ишь, как одеты…
Князь Фёдор Юрьевич стоял и молчал. Ответа на приветствие не последовало, как и предложения сесть. Похоже, этот немытый степняк не знаком с простейшими правилами вежливости.
Закончив разглядывание рязанского посольства, Бату-хан наконец заговорил. Маленький толмач, одетый, как шут на базаре, разномастно и пёстро, заговорил, произнося русские слова с сильным булгарским акцентом.
— Величайший Бату-хан спрашивает тебя, князь — известно ли тебе, что к Повелителю Вселенной стоя могут подходить лишь те люди, кому величайший Бату-хан сам разрешил это? Все прочие должны подползать.
— Порядки ваши были нам неведомы, — князь Фёдор даже не усмехнулся. — В другой раз учтём непременно.
Толмач забормотал, переводя. Бату-хан ухмыльнулся.
— Что за дело привело тебя в шатёр Повелителя Вселенной, князь Фёдор, сын Юрия Рязанского? — вновь заговорил толмач. Фёдор Юрьевич мельком удивился — он же ещё не представился. Как знает поганый его имя-отчество? Странно… Впрочем, может, кто из купчин тут…
— Князь Юрий Ингваревич предлагает тебе, величайший хан, дружбу. Зачем тебе воевать нашу землю? Князь наш согласен выплачивать тебе дань и без войны. А с разорённой земли какой тебе прибыток?
Фёдор Юрьевич чуть глянул через плечо, и боярин Варга сделал знак посольским. Словно по волшебству перед Бату-ханом выросла гора пушнины, засверкали золото и самоцветы.
— Князь Юрий Ингваревич просит тебя, величайший хан, принять сии дары в знак уважения, которое он питает к тебе.
Бату-хан с интересом разглядывал дары. Взял в руки соболью шкурку, встряхнул. Даже в чадном масляном свете мех явственно отливал золотом. Показал сидевшему рядом старику в некогда роскошном, но сильно засаленном халате. Тот чуть поморщился, буркнул что-то. Бату-хан снова заговорил.
— И много у урусов таких мехов? — перевёл толмач.
— Леса наши велики и обильны, величайший хан, — отвечал князь Фёдор. — Но добывать меха сии трудно, для этого много славных охотников надобно, кои должны денно и нощно жить в лесах и выслеживать зверя пушного. Ежели не тронешь ты землю русскую, наловим мы тебе соболей и куниц целую гору.
Бату-хан усмехнулся, снова заговорил.
— Ну что же, — начал переводить толмач, — Бату-хан обещал подумать над предложением князя Юрия. Но прежде вы должны выплатить дань Повелителю, как платят все другие народы, покорённые великими и непобедимыми монголами. Вы должны выдать Величайшему десятую часть всего, что имеете — коней и коров, хлеба и тканей, мехов, золота, серебра, оружия и людей.
Боярин Варга закусил губу. Эх, жаль, не князь Олег возглавляет посольство. Молод князь Фёдор, горяч… Сейчас надо пообещать Батыге поганому всё, что он пожелает. Золота горы, коней миллион… А как соберём войска достаточно, братское захоронение всем монголам за счёт казны княжеской…
— Мы доложим князю Юрию Ингваревичу твои условия, величайший хан, — заговорил Фёдор Юрьевич невозмутимо. — Думаю, он согласится выдать тебе и злато-серебро, и коней добрых, и мехов довольно…
— Ты не всё перечислил из названного, урус, — вновь подал голос толмач. — Повелитель Вселенной сказал — десятую часть всего. И людей тоже, князь Фёдор.
Фёдор Юрьевич смотрел по-прежнему невозмутимо.
— Мы доложим князю нашему твои условия, величайший хан, — вновь повторил он. — Через седьмицу привезём ответ…
— Приказы Повелителя надлежит исполнять немедленно, урус, — перебил князя толмач. Боярин Варга удивился — за такое поведение на посольском приёме у князя Юрия толмача ждала бы порка кнутом на конюшне, и больше его к важным гостям не допустили бы.
Бату-хан снова заговорил.
— Величайший сказал — начнём с тебя, князь Фёдор. Повелителю известно, что у тебя есть красавица-жена. Повелитель желает иметь её. Прикажи привезти её сюда, князь Фёдор.
Князь Фёдор тяжело дышал — оскорбление было неслыханное.
— Покуда её не привезут, ты и люди твои останетесь здесь, — продолжал толмач. — Что с вами делать дальше, Повелитель решит потом.
Теперь боярин Варга готов был продать дьяволу душу за один-единственный метательный нож. Всего один, чтобы вошёл в поганое горло с хрустом, чтобы завыли-забегали холуи вокруг…
— Не слышу ответа! — повысил голос наглый толмач.
— Слышь, ты, ососок поросячий, — медленно заговорил князь Фёдор, — переведи ублюдку этому своему… — он кивнул на Бату-хана, как на пустое место. — Негоже нам, честным людям христианским, водить жён своих на блуд к нему, псу смердящему. Да поточнее переведи, понял?
Толмач побледнел, как мел, заговорил срывающимся голосом, натужно, и с каждым словом его в шатре разливалась мёртвая, свинцовая тишина. Казалось, даже сальные светильники перестали шипеть и потрескивать.
Бату-хан удовлетворённо кивнул, дослушав. И разом из всех углов повалили здоровенные монголы-охранники, скрутили посольство рязанское. Монгол снова заговорил, ровно и бесстрастно.
— Нет большего преступления, чем оскорбление Повелителя, — толмач всё ещё был белым от пережитого. — Ваша смерть будет долгой и трудной, проклятые урусы. Как и всей вашей дикой страны.
Бату-хан кивнул нукерам, и те разом поволокли послов вон из шатра.
— Однако, этот молодой урус смел и нахален, — Бату-хан протянул руку, и в ней словно ниоткуда возникла чаша с вином. Китайские слуги-рабы были вышколены до такой степени, что угадывали любое желание Бату-хана без слов.
