ценность взималась в пользу церкви какими-либо другими способами и возрастала бы, подобно десятине, в соответствии с трудностью обработки, то результат был бы совершенно один и тот же, и, след., было бы ошибкой полагать, что десятина, потому что взимается с земли, наносит больший ущерб земледелию, нежели равный ей другой налог, взимаемый как-нибудь иначе. В том и другом случае церковь постоянно получала бы все бо́льшую да бо́льшую часть чистого продукта почвы и труда страны. В прогрессивном состоянии общества чистый продукт земли постоянно уменьшается в отношении к валовому продукту, но в последнем счете все налоги падают на чистый продукт, все равно, находится ли страна на пути развития или в неподвижном состоянии. Налог, возрастающий одновременно с валовым доходом и падающий на чистый доход, должен быть по необходимости весьма тяжелым и крайне притеснительным налогом. Десятина составляет валовый, а не чистый продукт почвы, и, след., по мере того как возрастает общественное богатство, она прогрессивно должна поглощать более значительную часть чистого продукта, хотя бы и оставалась в одном и том же отношении к валовому продукту.
Как на вредный для землевладельца налог можно также смотреть на десятину в том отношении, что она действует подобно премии за ввоз, облагая туземный хлеб, между тем как ввозимый в страну иностранный не платит никакого налога; и если бы, в видах защиты землевладельца от последствий уменьшения спроса на землю, которое должна причинить эта премия, государство обложило бы в свою пользу одинаковым налогом и хлеб внешнего привоза, то не могло бы быть меры более справедливой и правильной, потому что все приносимое таким налогом государству уменьшало бы другие налоги, необходимые на правительственные расходы; но если бы подобный налог был обращен единственно на увеличение доходов духовенства, то он действительно мог бы увеличить в конце концов общую сумму продуктов, но уменьшил бы часть, приходящуюся на долю производительных классов.
Если бы торговля сукном была совершенно свободна, то наши фабриканты могли бы продавать его дешевле, чем при ввозе из-за границы. Если бы взимался налог с туземного фабриканта и не взимался бы с негоцианта, ввозящего сукно, то все капиталы, помещенные в суконной промышленности, были бы насильственно переведены в какие-нибудь другие отрасли, и тогда заграничное сукно стало бы дешевле туземного. Но если бы на заграничное сукно был также установлен налог, то внутри страны снова возникла бы суконная промышленность. Потребитель предпочитал сначала покупать туземное сукно, потому что оно было дешевле заграничного; потом он стал бы покупать заграничное сукно, так как, не платя никакого налога, оно было бы дешевле, нежели туземное, обремененное налогом; в конце концов, он снова обратился бы к домашнему сукну, потому что при обложении как заграничного, так и домашнего второе было бы дешевле. В последнем случае потребитель платил бы бо́льшую цену за сукно, но весь излишек платежа принадлежал бы государству. Во втором случае он платил более, нежели в первом, но этот излишек не получается государством: это увеличение цены есть следствие трудности производства, наступившей потому, что тяжесть налога лишила страну возможности производить с меньшими издержками.
Глава XII. Поземельный налог
Поземельный налог, взимаемый пропорционально поземельной ренте и подвергающийся изменению вместе с нею, есть на самом деле налог на ренту, а так как такой налог не может быть взят ни с той земли, которая не платит ренты, ни из продукта того капитала, который употребляется на землю с единственною целью получить прибыль и который никогда не платит ренты, то, след., он никак не может иметь влияния на цену суровья и должен всецело падать на землевладельцев. Такой налог ничем не отличается от налога на ренту. Но если поземельный налог взимается со всех обрабатываемых земель, то, как бы он умерен ни был, он становится налогом на продукты и, след., возвышает их цену. Если участок, возделанный позже других, есть № 3, то хотя бы он и не платил ренты, он не может, по введении налога, подвергаться обработке и приносить обыкновенный уровень прибыли, если только не возвышается в соответствии с налогом и цена продукта. Или прекратится прилив капитала в это помещение, если цена хлеба не возрастет вследствие спроса, достаточного для доставления обычной прибыли; или, если капитал уже затрачен в землю, то он будет извлечен из нее для более выгодного употребления. Налог не может пасть на землевладельца, потому что, согласно предположению, землевладелец не получает ренты. Такой налог может соразмеряться с качеством почвы и с количеством ее продукта, и в таком случае он ничем не отличается от десятины; или же он может быть постоянным налогом с акра со всей обработанной земли, каково бы ни было ее качество.
Поземельный налог последнего рода был бы очень неравномерен и противоречил бы одному из 4 правил относительно налогов вообще, которым, следуя Ад. Смиту, должны подчиняться все налоги. Вот эти четыре правила:
1. Подданные всякого государства должны способствовать своими взносами поддержанию правительства по возможности наиболее пропорционально средствам каждого.
2. Налог, возлагаемый на каждого плательщика, должен быть определимый, а не случайный.
3. Каждый налог должен быть взимаем в наиболее удобное для плательщика время и наиболее удобным для него способом.
4. Налог должен быть приспособлен так, чтобы извлекалось из кармана народа и задерживалось по возможности меньше сверх того, что поступает в государственное казначейство.
Если со всех обрабатываемых земель взимается одинаково и совершенно независимо от различия в их качестве равномерный поземельный налог, то цена хлеба возвысится пропорционально налогу, платимому земледельцем за землю худшего качества. Земли различного качества, на которые затрачены одинаковые капиталы, приносят весьма различные количества сырых продуктов. Если земля, приносящая при помощи известного капитала 1000 кв. хлеба, станет платить 100 ф. налога, то хлеб возвысится на 2 шилл. за квартер, для того чтобы вознаградить фермера за налог. Но, употребив тот же капитал в землю лучшего качества, можно получить 2000 кв. хлеба, которые, возвысившись в цене на 2 шилл. за кв., дадут 200 ф., между тем как налог, взимаемый одинаково и с той, и с другой земли, останется равным 100 ф. как для лучшей, так и для худшей почвы. Таким образом, потребитель не только будет уплачивать издержки государства, но будет сверх того платить и фермеру лучшего из этих участков во все время его аренды по 100 ф. в год, которые поступят по истечении срока ее в ренту землевладельца. Такого рода налог противоречил бы, след., четвертому правилу Ад. Смита, потому что он извлекал бы из народного кармана и задерживал бы бо́льшую
