— Однажды мой муж призвал и другого ангела, — тихо сказала Джослин. — Итуриэля. Он много лет держал его в плену.
Сестры замешкались, потом заговорила Долорес:
— Пленение ангела — тяжкое преступление. Конклав никогда бы не одобрил этого. Ангел не может никому повиноваться — такого заклятия нет. И ангел не может передать меч архангела, его можно отнять у него силой, но об этом даже думать страшно. Пусть уж лучше ваш Джейс умрет, чем ангел подвергнется такому позору.
Услышав это, Изабель взорвалась:
— Вот в этом с вами и проблема — с Железными сестрами и Безмолвными братьями. Не знаю, как вы превращаетесь из Сумеречных охотников в кователей оружия и разгадывателей чужих мыслей, но из-за этого вы становитесь бесчувственными. Может быть, мы, Сумеречные охотники, наполовину ангелы, но мы и люди наполовину. Если вам не понять, что такое любовь и на что люди готовы ради нее…
В глазах Долорес взметнулось пламя.
— У меня была семья, — сказала она. — Муж и дети. Их всех убили демоны. У меня ничего не осталось. Я всегда умела работать руками, поэтому стала Железной сестрой. Здесь я обрела покой, которого не нашла бы нигде больше. Я выбрала себе имя Долорес — «скорбь». Не думай, девчонка, что ты можешь судить о том, что мы знаем или чего не знаем о боли и человечности.
— Да ничего вы не знаете, — огрызнулась Изабель. — Твердолобые, как камни. То-то они у вас тут кругом.
— Огонь закаляет золото, Изабель Лайтвуд, — строго сказала сестра Клеофа.
— Ой, да ладно, — отмахнулась Изабель. — Помощи от вас никакой!
Она развернулась и легко перешла мост, будто бы на нем и не было ножей. И только на другой стороне позволила себе упасть на колени и закрыть лицо руками.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем за ее спиной раздались тихие шаги. Джослин, а это была она, приобняла ее. Как ни странно, Изабель не противилась. В прикосновении Джослин было что-то материнское, и на сердце сразу стало легче.
— Хочешь узнать, о чем они говорили после того, как ты ушла? — спросила Джослин, когда Изабель перестала дрожать.
— Наверняка о том, что я опозорила Сумеречных охотников….
— На самом деле Клеофа сказала, что из тебя вышла бы отличная Железная сестра, и попросила дать знать, если тебе это интересно.
Джослин осторожно погладила ее по волосам.
Плечи Изабель снова затряслись, но теперь от смеха. Она посмотрела на Джослин и неожиданно произнесла:
— Слушай, может, скажешь…
Рука Джослин застыла.
— Что?
— Ну, кто это… С кем у моего отца роман. Ты не понимаешь… Каждый раз, когда я вижу женщину одного с мамой возраста, я думаю, может, эта и есть та, другая. Сестра Люка. Консул. Ты…
Джослин вздохнула:
— Ты и вправду ее не знаешь. Анна-Мария Хайсмит. Ее больше нет. Она погибла, когда Валентин атаковал Аликанте.
Изабель заморгала:
— Вот как…
— Теперь тебе легче?
— Конечно, — соврала Изабель, уставившись в землю. — Мне намного легче.
После ужина Клэри вернулась в спальню на нижнем этаже, сказавшись усталой. Плотно закрыв дверь, она попыталась снова связаться с Саймоном, хотя понимала, что, с учетом разницы во времени между Италией и Америкой, он, скорее всего, спит. Точнее, она надеялась на то, что он спит. Она боялась даже думать о том, что кольца потеряли свою силу.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала она, сжав пальцы и инстинктивно пытаясь спрятать кольцо.
Дверь открылась, это был Джейс. Он стоял на пороге и, не отрываясь, смотрел на нее. Клэри вспомнила другую ночь. Знойное лето… Стук в дверь… Джейс… Настоящий Джейс…
«Другой» Джейс только что вымылся, и его мокрые волосы топорщились. Он был в мягком свитере цвета бронзы и джинсах.
А вдруг он счастлив? — подумала Клэри. Если да, то от чего ты его спасаешь?
— Привет, — растерянно сказала она. — Как дела?
Джейс ухмыльнулся, и от этой ухмылки кровь в жилах Клэри похолодела.
— Хочешь пойти на свидание?
— Н-на с-свидание? — заикаясь, переспросила она.
— На свидание — кивнул Джейс. — Предлагаю тебе незабываемый романтический вечер с покорным слугой.
— Незабываемый романтический вечер? — еще больше растерялась Клэри.
— Эй, это же я, — засмеялся Джейс. — Девчонки падают в обморок, глядя, как я играю в «Скрэббл». А представь, что будет, если я приложу усилия?
Клэри окинула себя взглядом. Джинсы, зеленая шелковистая блуза. Она вспомнила о косметике в той странной комнате. Ей ужасно хотелось, чтобы под рукой оказался блеск для губ.
Джейс подошел и протянул ей руку.
— Ты восхитительно выглядишь, — сказал он. — Пойдем.
Она позволила ему помочь ей встать.
— Я не знаю…
— Пойдем! — Джейс говорил соблазнительным тоном, который запомнился ей с тех пор, как он повел ее в Оранжерею, чтобы показать цветок, распускающийся в полночь.
— Мы в Италии. В Венеции. В одном из самых красивых городов мира. Было бы жалко не увидеть его.
Джейс притянул ее к себе. Свитер его был мягким на ощупь, пахнуло знакомым шампунем. Сердце Клэри ухнуло куда-то вниз.
— Или можем остаться дома, — сказал Джейс, тяжело дыша.
— Я не из тех, кто падает в обморок, глядя, как ты играешь в «Скрэббл», — отпрянула от него Клэри. — И учти, я не люблю пошлых шуточек.
— Черт побери, да ты читаешь мои мысли. Я как раз хотел пошло пошутить.
— Я кое-чему научилась за это время. Например, читать твои грязные мысли.
— Значит, девяносто пять процентов моих мыслей.
— Девяносто пять процентов? А остальные пять — о чем они?
— Ну, знаешь, о всяком… О демонах, которых я должен убить, о рунах, о людях, которые меня бесят, об утках.
— Об утках?
— Об утках, а что? Ладно. А теперь смотри.
Он взял ее за плечи и осторожно развернул. Секундой позже стены комнаты растаяли, и Клэри обнаружила, что стоит на улице. Она охнула и оглянулась — позади был каменный дом с высоко расположенными окнами, почти ничем не отличавшийся от других, стоящих в ряду. Слева был узкий канал, впадавший в другой, широкий, на берегах которого расположились великолепные дворцы. Пахло тиной и сыростью.
— Круто, а? — сказал Джейс.
Клэри повернулась и посмотрела на него:
— Так что там с утками?
— Ненавижу уток. Не знаю почему. Всю жизнь ненавидел, — улыбнулся он.
Майя и Джордан прибыли в штаб-квартиру «Претор Люпуса» ранним утром. По узкой белой дороге, проложенной меж аккуратно подстриженных лужаек, грузовик подъехал к огромному дому. Позади него Майя разглядела ряды деревьев, а за ними — голубую полоску воды.
