отвратительной неприглядности.
Конечно, Мстислава держала в руках деньги. Она знала, например, что гривна больше куны, и этого ей вполне хватало, чтобы легкомысленно проводить далёкие от насущных забот дни. Поэтому теперь, когда посадник, не глядя на хмурую девушку, скучающим голосом выносил приговор, на Мстишу совершенно не произвели впечатления ни шесть гривен продажи, причитающейся самому посаднику, ни три гривны урока, что она должна была выплатить боярыне «за обиду». У Мстиславы имелись деньги, поэтому она только ждала окончания мерзкого судилища. Ей было противно и, пока посадник бубнил, княжна думала лишь о том, как бы затряслись его поджилки, узнай он, кем Мстиша являлась на самом деле.
Девушка рассеянно провела рукой по груди, нащупывая сумку, и по спине пробежала волна ледяного озноба. Сумки не было. Мстиша встрепенулась и принялась оглядывать себя, но напрасно.
Небесная Пряха!
Сумка совершенно точно была при ней, когда Мстислава расплачивалась за пряник. А потом… Потом она, не помня себя, принялась браниться с проклятой жирухой.
Котомку могли срезать в толчее или по приказу боярыни. Значения это уже не имело, потому что Мстиша застывшими глазами смотрела на посадника, сложившего руки на толстом животе и насмешливо и сыто поглядывавшего на девушку.
— У меня нет денег, — прошептала Мстислава. — Меня обокрали.
Судья и боярыня коротко переглянулись.
— Ну что ж, — протянул посадник, и его глаза масляно скользнули по Мстишиному стану. — Тогда покуда придётся в порубе посидеть и подождать, авось, родные спохватятся да выручат тебя. Семья-то есть?
— Как, в порубе? — опешила Мстислава.
— А так, — ехидно вмешалась боярыня, и посадник и не подумал её останавливать, — седмицу-другую помёрзнешь в яме, а коли долг твой не сыщется дураков выплатить, придётся тебе, голубушка, в холопки продаваться. Ничего не поделаешь! — и она откровенно расхохоталась.
Кровь бросилась Мстише в лицо. Она рванулась в сторону надменной бабы, но её тут же перехватили руки стражников. И вдруг, точно спасительная соломинка, пришёл на ум Нелюб.
— У меня муж есть! — закричала девушка, пытаясь вырваться.
— Ну что ж, коли любит, выкупит, — усмехнулся посадник, удовлетворённо поглаживая бороду.
— Пошлите к нему! Мы в предместье на хуторе у вдовы остановились!
Тут уже раздался общий смех. Даже детины, державшие её под руки, точно отъявленного головореза, и те позволили себе прыснуть.
— Коли хватится, сам придёт, отыщет. Хотя, сдаётся мне, вдова ему заскучать не даст, — подмигнул посадник и лениво махнул рукой охранникам.
— Ну, пойдём, красавица, — проговорил один из них, щербато улыбаясь в лицо Мстиславы. — Проводим тебя в покои.
Стражники поволокли Мстишу куда-то вглубь усадьбы, мимо служб и построек. Девушка больше не сопротивлялась. Теперь, когда она оказалась полностью во власти двух дюжих мужчин, это было чревато.
Чем дальше они отходили от богатых хором, тем грязнее и темнее становилось подворье. Пахло скотиной, варёной репой и отхожим местом. Княжна повернула голову, пытаясь спрятать нос в складки одежды, но наткнулась взглядом на пришитую к плечу одного из стражников ежиную морду.
Мстиславу затошнило.
Они остановились перед зияющей в земле четырёхугольной дырой. Один из охранников выпустил девушку, чтобы сбросить вниз деревянную лестницу, и Мстиша покачнулась и упала бы, если бы не рука его напарника.
— Таких гладеньких ещё не доводилось в яму сажать, — с придыханием проговорил он ей на ухо, обдав чесночным смрадом, и Мстислава едва сдержала рвотный порыв. Ежиная морда коснулась её плеча. — Я помогу тебе скопить монет, если будешь покладистой, — жарко шепнул стражник, и вдруг его ладонь легла княжне на пояс и бесстыдно скользнула вниз, повторяя изгиб и сжимая ягодицу.
Едва не задохнувшись от гнева и унижения, княжна пихнула обичика, одновременно отшатываясь к порубу. Охранник хрипло захохотал, глядя как трясущаяся словно осиновый лист девушка принялась торопливо спускаться по узкой лестнице. Кое-как сколоченные перекладины дрожали под руками, но Мстиша была готова свалиться вниз и пролететь полторы сажени, чем вынести хотя бы ещё одно прикосновение мерзавца.
Она спрыгнула на землю и в страхе прижалась спиной к деревянной стене. Между щелями сруба зашевелились, разбегаясь в разные стороны, черепичницы и пауки, сухо прошелестела песочная струйка. Лестница тут же исчезла, а следом на грязно-серой, не больше ширинки клетке неба появилась безобразная кудлатая голова:
— Ничего, я необъезженных кобылок даже больше люблю. Соскучишься — кличь Шульгу.
Мстишу колотило. Только когда грубый гогот и шаги полностью стихли, она позволила себе оторваться от стены и тяжело опуститься на голую лавку. Та была настолько узкая и короткая, что даже невысокая Мстислава не могла бы вытянуться на ней в полный рост. Но девушка и не думала ложиться. Она подобрала ноги и обняла колени.
Мстислава никогда ещё в жизни не испытывала подобного ужаса и отчаяния. Ей хотелось убить Шульгу — самой, собственными руками. Она знала, что именно так бы и поступил тата. Тата! Если бы он только ведал, в какую передрягу угодила его непутёвая дочь!
Хуже всего была беспомощность. Мстиша оказалась совсем одна, в полной зависимости даже не от посадника, а от двух по недоразумению облечённых властью смердов. Здесь не было закона. Кто помешает им пробраться к ней ночью? От одной мысли дыбились волоски на руках.
Мстислава лихорадочно думала. Чем она могла откупиться?
Девушка быстро проверила — и ожерелье, и кольцо были на месте. Даже нож, висевший под накидкой на поясе, не отобрали. Но сколько они стоили? Мстиша не ведала цены вещам. Да и продать их или предложить в уплату долга она могла бы только через посредничество охранников, а в их честности не было никакой уверенности. Теперь, зная, чего Шульга хотел от неё, Мстиславе и вовсе не стоило рассчитывать на его помощь. Вот куда завела Мстишу красота.
Нелюб!
Мстислава боялась думать о нём и вместе с тем не могла не думать. Вся её надежда была лишь на Нелюба. Но Мстиша боялась, потому что если он не придёт...
Нелюб не обязан был вытаскивать её из беды. Он не приходился ей никем, лишь спутником. Случайным знакомым. Если бы всё произошло раньше, Мстиша бы с равнодушной трезвостью поняла, что скорее всего, помытчик бросит её.
Но нынче всё изменилось.
Если Нелюб не придёт, окажется, что тот трепет в сердце, та беспричинная радость при его появлении, та теплота, что разливалась по телу рядом с ним — всё напрасно.
Мстиша уронила голову на колени и закрыла глаза. Ей страшно было думать
