Света ещё некоторое время брыкалась, но потом окончательно выдохлась и вырубилась у меня в объятьях.
– Спи, Светик, – прошептал я, поправив её локоны. Поцеловал её в лоб и покинул спальню принцессы.
Мне предстояла длинная ночь в поисках пледа. Надеюсь, диван в её зале не слишком жёсткий?!
Глава 65
Светлана
Проснулась с чугунной головой от вкусного запаха жаренных яиц. Не сразу сообразила, что лежу дома в своей постели. Попыталась встать с кровати, и меня настиг следующий нежданчик: я была плотно замотана одеялом. Еле-еле вырвалась из этих пут дьявола. Я не могла сама так закрутиться в него!
А потом до меня начало доходить осознание. Я в квартире не одна. Густо покраснела, пытаясь вспомнить вчерашний вечер, но никак. Память отключилась примерно после того, как Игорь позвал на свидание, а Владимир утащил танцевать. Помню, что там было очень вкусное шампанское, от которого я не могла оторваться. Помню, что я расстроилась и разочаровалась в себе и в жизни.
Я ж не Золушка, и я никогда не получу принца. Даже если принц нагловатый, хамоватый начальник.
Так кого же я умудрилась привести в свою квартиру? Кто жарил яичницу? Игорь или Владимир? Или вообще кто-то третий, может незнакомец? И самый главный вопрос: было ли этой ночью что-то между нами?
Боже, как же стыдно!
Накинула халат, вышла на кухню и остолбенела. Но это было по истине завораживающее зрелище! Владимир в носках, в трусах и рубашке маялся у плиты, жаря куриные яйца. На столе уже было четыре кусочка хлеба, зажаренных в тостере. Причём, эти куски хлеба составляли цельные бутерброды, потому что внутри я разглядела нарезанные сыр и колбасу. Похоже, этот нахал чувствовал себя, как дома, раз так смело хозяйничал у меня на кухне и успел порыться в холодильнике.
Выдохнула. По крайней мере, это был не Игорь.
Невольно залюбовалась задницей Владимира и громко откашлялась. Начала пялиться на неё неприлично долго.
– А, ты уже проснулась? – ухмыльнулся парень, повернувшись, окинув меня очень горячим взглядом. – Как спалось тебе, моя маленькая пьяница?
Ударило током от его короткого, но проникновенного «моя». Стало трудно дышать. Закрыла глаза, пытаясь привести своё дыхание в порядок.
– Совсем не помнишь, что было этой ночью? – дьявол на моей кухне откровенно издевался, посылая нехорошие намёки.
– Мы переспали? – ухнула я на табуретку – ноги подкосились.
Заняться сексом с ненавистным и одновременно желанным мужчиной не входило в мои планы на вчерашний вечер. Но ещё больше туда не входило ничего из этого не помнить. Если и унижаться, то хотя бы помнить об удовольствие. Что Владимир сказочный любовник сомнений у меня почему-то не вызывало.
– Ох, что ты, нет! – рассмеялся гость, продолжая со мной играть. – Я джентльмен. Я не трогаю девушек, когда они не в состоянии за себя ответить.
Напряжённо слушала его, не перебивая. Очень сложно было смотреть не на его трусы. Какого чёрта он на моей кухне в нижнем белье?!
– Но ты была такая… податливая, игривая, желающая. Пыталась меня поцеловать, соблазнить. Так и хотелось с тобой согрешить! – Владимир говорил это с настолько довольным выражением лица, что мне мгновенно захотелось его чем-нибудь пристукнуть.
Пока до меня не дошло…
– Боже, нет! Ты всё врёшь! Чтобы… – задохнулась от возмущения, но резко оборвалась: Владимир подошёл ближе, показывая воротничок рубашки, который был измазан в губной помаде. Моей губной помаде.
Густо покраснела, понимая, что он говорил правду. У меня не осталось никакого аргумента против.
– Тогда почему ты… – задохнулась вновь, потому что до меня дошло, что Владимир снял с меня платье, видел меня голой, но предпочёл не трогать, несмотря на все мои приставания.
– Ну, если бы ты пристала ко мне трезвой так же, как приставала вчера, то, поверь, у тебя было бы самоё жаркое утро любви в твоей жизни, – негодяй вновь наклонился над моим лицом.
Его губы оказались невыносимо близко с моим лицом. Так хотелось вкусить этот запретный плод, перестать быть правильной и невинной, попробовать яблоко греха, но…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Не дождёшься, – вместо этого прошипела я, как змея. Я буду жалеть об этом. Уже начинаю жалеть.
Владимир спокойно пожал плечами, а затем неожиданно вывалил яичницу на два куска поджаренного хлеба. После чего изящным движением руки разрезал яичницу и положил передо мной на тарелку готовый бутерброд.
– Чаю будешь? – электрический чайник за его спиной в этот момент показательно отщёлкнулся, закипев.
А я недоумённо смотрела на «произведение искусства». Как это вообще можно есть?!
Глава 66
Владимир
Спал, как не странно, неплохо, так как диван Светы оказался вполне пригодным для сна. Также, к счастью для меня, я быстро нашёл плед, которым и укрылся. Проснулся в десять, без будильника, почувствовав себя отдохнувшим. Конечно, я мог провести эту ночь гораздо продуктивнее, вкуснее, но… даже у меня имелись рамки.
Заглянул в спальню к Свете и полюбовался её красотой. Во сне она казалась ангелом, посланным с небес на землю. Или, быть может, её оттуда изгнали?
Вдруг захотелось совершить для неё какой-нибудь подвиг. Ничего лучшего не придумал, как сделать чай с бутербродами в постель. Умылся, накинул на себя рубашку и отправился покорять просторы кухни.
Настолько увлёкся, что не заметил, как Света проснулась. Между нами случился очень забавный разговор, где я кое-как сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Света была такой милой, когда смущалась!
Поставил готовый сэндвич и предложил чаю. Уже оценил запасы зелёного и чёрного. Думаю, она восхитится, когда увидит мои.
– Почему ты ведёшь себя на моей кухне, как хозяин? – устало поинтересовалась Света. Похоже, ей до сих пор было стыдно от осознания того, что она меня желала.
Мог ведь подстебнуть фразой типа: «ещё не хозяин, но скоро им стану», но не стал портить нежную психику милого создания.
– Потому что ты была пьяна, и я решил за тобой поухаживать. И вообще, ты должна быть мне благодарна: я спас тебя от изнасилования, – усмехнулся, намекая на себя.
Дожидаться ответа по чаю не стал, достал две кружки, взял первопопавшийся пакетик и заварил.
– Тебе холодным разбавить? – получив утвердительный кивок, повиновался и добавил холодного в обе кружки. Никогда не любил кипяток и всегда смотрел на людей, которые спокойно пили очень горячий чай, как на сумасшедших. Впрочем, когда они видели, как я разбавляю напиток, тоже глядели на меня, как на идиота.
Вечное противостояние любителей чая.
– Про изнасилование… ты про Игоря? – наконец тихо произнесла она, потянувшись к кружке с чаем. – Он что-то не то делал?
Мысленно выругался. Да, конечно, не то. Позвал на свидание девушку, которая должна стать моей женой! Да при таком раскладе, верный ответ, что он неправильно сделал – родился!
– Нет, цивильно себя вёл. Его спутница, кстати, сказала, что он попросил изобразить его девушку, – спутница вчера пыталась клеиться ко мне, раскрыв мне всю правду. Меня в тот момент от мерзкого поведения Игоря резко затошнило.
– А о каком изнасиловании идёт речь? – с полным непониманием в голосе спросила Света.
Закатил глаза. Господи, она что, шуток или намёков совсем не понимает?!
– Я про себя пошутил. Не бери в голову, – и голос в голове добавил, что брать надо не в голову, а в рот, но вслух я такое не сказал. – Ты лучше ешь бутерброд, – и я наконец-то откусил от своего сэндвича приличный кусок, наслаждаясь тем, как горячий желток растекается по моему рту, тем, как хрустит хорошо прожаренная корочка хлеба, как…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Только сейчас осознал с какой дикостью на меня смотрела Света.
– Разве можно есть жаренное яйцо, положенное на хлеб? Это… кощунственно, – тихо пролепетала она.
Чуть не подавился. Кое-как прожевал, проглотил, внимательно посмотрел на Свету, словно она была пришельцем с дальней планеты.
