набережной возле ее дома. В моей машине.
– Я сейчас буду.
– Не суетись. Дай мне немного времени поговорить с ней.
– Полчаса тебе хватит?
– Вполне.
Я вернулась к своей машине, где, откинувшись на спинку сиденья, сидела Людмила, попивая кофе из большого пластикового стакана, отогреваясь от тепла включенной печки. Девушка явно пришла в себя, она была расслаблена, ее взгляд уже не был таким затравленным, а на щеках появился розовый румянец.
– Где ты пребывала всю ночь? – поинтересовалась я.
– Ой, лучше не спрашивай, – лениво отмахнулась она. – Запрыгнула в первый попавшийся трамвай и уехала в другой конец города. Шлялась по улицам, сидела в сквере. Потом стала замерзать. Хорошо, хоть успела на себя кофту накинуть, когда убегала с той квартиры.
– Если бы ты тогда не убежала, а открыла мне дверь, то мы бы спокойно поговорили и тебе бы не пришлось проводить ночь непонятно где.
– Да кто ж знал. Я, как услышала возню у двери, так сразу поняла, что вычислили меня. Недолго думая, дала деру. В общем… Села я снова на трамвай, походу, на последний, и поехала во Фрунзенский район, там раньше моя бабка жила, я часто бывала у нее в детстве. Квартиру ее продали, но я-то знала, что там на последнем этаже, между этим самым этажом и чердаком, есть небольшая ниша, мы часто там с девчонками прятались. Зимой там всегда было тепло, потому что рядом проходила толстая батарея. Вот я там почти всю ночь и отсиделась.
– Бедняжка, – сказала я в ответ, а сама про себя подумала, что Людмиле, наверное, этой ночью повезло чуть больше – у нее была теплая батарея под боком.
Девушка допила свой кофе и решила, что пора поговорить о деле.
– Ты знаешь, что Дину Стрельникову убили? – спросила я.
– Знаю, – вздохнула она.
– Откуда?
– Мне Лапушка сказала.
Я сразу сообразила, что Лапушка – это ласковое прозвище Варвары Лопуховой, и улыбнулась, вспомнив размер ее ноги. Да уж, лапушка так лапушка.
– Людмила, насколько я знаю, ты была последним человеком, который видел в тот вечер Дину.
– Я? – удивилась она. – Я ее в тот вечер вообще не видела, мне тогда не до нее было.
– Но ведь ты звонила ей, договаривалась о встрече, – сказала я с укором. – Зачем ты обманываешь?
– О встрече? О какой встрече? – упорно продолжала она гнуть свою линию. – Я ей звонила, но ни о какой встрече с ней не договаривалась. Я просто сказала ей, где меня можно теперь найти, – ведь именно в тот день я переселилась на Кирова, сняла эту хибару на месяц. И наш с ней разговор длился всего-то минуту.
Я вздохнула. Ну что за упрямая девица! И какой смысл врать?
– Этот ваш разговор, возможно, и длился минуту, а первый… – я сделала многозначительную паузу, – в процессе которого вы договаривались о встрече, продолжался значительно дольше. Да перестань ты уже врать! – сорвалась я.
– Первый разговор? Ничего не понимаю, какой еще первый разговор? Послушай, детектив, ты откуда все это напридумывала? Я реально ей всего один раз звонила! – Она смотрела на меня с искренним непониманием, и я уже не знала, кто из нас двоих сумасшедший – было такое ощущение, что обе.
Я потерла виски пальцами, а Людмила тем временем продолжила:
– Послушай… но ведь ты права… То есть я не это хочу сказать… В общем… Я сейчас вспомнила, что Динка немного странно говорила со мной.
– Немного странно – это как? – вяло поинтересовалась я, почти уверенная в том, что Людмила на ходу пытается сочинить очередную байку.
– Это… Это так, как будто… Даже не знаю, как объяснить. Но попробую… Во-первых, я слышала в трубке голос Василия, я отчетливо помню, как он у нее спросил, мол, кто это тебе снова звонит? Да-да, точно, так и спросил. Вот… И она мне сразу в трубку ответила: «А, Люся, это опять ты, я скоро выхожу…» Я еще подумала, почему опять, ведь я ей первый раз звоню. Она и потом, как я припомню, несла какой-то бред. Я ей о своем – мол, дело сделано, я теперь в бегах, а она словно и не слушала, а талдычила что-то типа: «Ну, хорошо, Люсик, ну, я поняла тебя…» Она разговаривала для кого-то. Точнее, не для кого-то, а непосредственно для своего мужа. Понимаешь? – Она смотрела на меня с надеждой, видимо, боясь, что смысл сказанных ею слов до меня не дойдет или я ей в очередной раз не поверю.
Но смысл слов до меня дошел – и именно поэтому я ей сразу поверила. Поверила и поняла, что в тот вечер Дина, используя, в общем-то, избитый прием неверных жен, разговаривая по телефону с каким-то другим человеком, просто называла именем своей подруги. То есть до звонка Людмилы Дина имела с кем-то разговор, возможно, с нашим шантажистом, и, чтобы Василий ничего не заподозрил, она сделала вид, что разговаривает с подругой. И буквально через несколько минут эта подруга взяла и действительно позвонила, внезапный звонок Люси оказался совсем некстати, поэтому Дине пришлось ей нести по телефону всякую ерунду, для того чтобы, опять-таки, не спровоцировать никаких подозрений со стороны мужа. Поэтому Василий и был уверен в том, что его супруга отправилась на встречу к Людмиле Скворцовой.
Я тут же подумала о том, что в памяти телефона остался звонок нашего шантажиста. Но, с другой стороны, этот человек явно не дурак, чтобы светить свой номер. Наверняка это какая-нибудь левая сим-карта. И почему я до сих пор не поинтересовалась, найден ли вообще мобильный Дины.
Вероятно, этот самый другой звонивший, который мог быть не только шантажистом, но и любовником Дины и еще бог знает кем, – вероятно, он и всадил в ее спину остро заточенное лезвие ножа. Вот только зачем? И кто он, этот человек?
– Люда, скажи, кто был любовником Дины? – в лоб спросила я.
– Знаешь, мне бы и самой это было интересно узнать.
Я снова пристально всмотрелась в ее лицо. Врет? Вроде не похоже…
– Но ведь, насколько я поняла, Дина была твоей близкой подругой: неужели она ничего не рассказывала?
Люда покачала головой:
– Ты не знала Дину… Никто ее, походу, не знал. Человек-загадка, патологически таинственная личность. Да, я знала, что у нее кто-то есть, потому что один раз для встречи она использовала мою квартиру. Я так поняла, что этот человек, скорее всего, не местный, приезжий. Он неожиданно появился, и ей нужно было с ним провести время.
– И ты его, конечно же, не видела?
– Не видела.
