— Отправь всем запрос на готовность воевать с военными страны, где родились, — быстро, чуть ли не пробегая мимо, посоветовал нойман. — И если такие найдутся, нам они точно ни к чему. Как считаешь?
— Да уж, пожалуй, — согласился я. — Человек, уничтоживший за собой мосты, обычно не ценит ни чьи жизни кроме своей. Нам с таки не по пути.
Зря сотрясал воздух. Варга уже и след простыл. Тоже мне, друг называется. Бросил на пороге тяжких испытаний…
Тем не менее, еще двести соискателей отсеять удалось. Оставалось еще семьсот с гаком, и ничего больше этакого, коварного, я выдумать не смог. Только понадеяться на старый добрый авось, и ногу Судьбы, старательно выпинывающую меня из Галактического Центра.
Понятия не имею, почему, листая список имен, глаз зацепился за этого человека. Симон Делакруз. Может, чем-то земным, знакомым пахнуло. Не исключаю, всему виной красная метка Окситэ, указывающая, что данная персона имеет отрицательный рейтинг социальной безопасности в пространстве Федерации, и нахождение его на планетах и станциях этого государства нежелательно. Как-то сразу симпатия к этому типу появилась.
С фото на меня смотрел обычный, в общем-то, мужик. Тонкие, я бы даже сказал: аристократические, черты лица, аккуратная прическа. Блок расширения памяти над правым ухом говорил о том, что Симон продолжал изучение каких-то баз знаний. Тоже плюс, кстати.
И еще, он немедленно согласился встретиться, стоило только спросить. Готов был даже перелететь с другой станции, чтоб мне было удобнее. Сказал, мол, его с той, другой, ничего не связывает, и ему все равно где именно ждать найма, даже если у нас с ним общего языка не найдется.
Немного смутило предложение встретиться прямо на борту нашего корабля. Что-то я не готов был к тому, что чужие люди будут разглядывать заваленный контейнерами с честно нажитым имуществом ангар. Представлялось, что это, в какой-то мере, дело наше внутреннее. Почти что интимное. Хотя, конечно, прямо-таки кричащее о нашей платежеспособности.
И все-таки, договорились устроить кастинг на нейтральной территории. Как оказалось, Симон отлично ориентировался в злачных местах, и лишь на минуту задумавшись, выдал название бара, где на Жита-Толобъян-18 собирались по большей части пилоты припаркованных здесь звездолетов.
У меня аж все внутри затрепетало! Наконец-то я увижу реальный инопланетный кабак, окунусь в атмосферу, где все завалено звездной пылью и историями, рассказанными матерыми звездолетчиками. Где возможно, в уголке станут решать дела космические контрабандисты, у стойки пьяный стары пират травить байки о встреченных в Пустоте чудовищах, а прямо по центру зала вербовщик завлекать развесивших уши молодых выпускников пилотского училища вступить в славные ряды какого-нибудь флота.
Время до рандеву еще было предостаточно, а у меня на станции оставалось еще одна задачка, которую следовало обязательно решить до отлета. У этой задачки даже название было: Юральд Стирман и его электронные мозги! Благо никакого подпольного мастера-ломастера искать не пришлось. Специалисты местного отделения мегакорпы «Лин Дай» согласились попробовать сваять конвертер, если я смогу доставить им живого камерас с функционирующим устройством социального взаимодействия. Это не я придумал, это симпатичная девчушка с явно азиатской внешностью, оттарабанила после консультации с кем-то из инженеров. И сразу добавила, что у них можно приобрести и комплекты баз знаний по любому направлению.
Согласно расчетам навигационного компьютера, от Житы до системы Ювилем, где, напомню, располагалась выбранная школа, двадцать четыре прыжка. Двадцать одни стандартные сутки в пути. Прибавить сюда еще пачку оставшихся в моем распоряжении нейробустеров, и получим в итоге: целую гору выученных баз. Время деньги. Чем скорее я смогу получить вожделенный сертификат на управление малыми и средними пустотными платформами, тем скорее начнем формирование наемного отряда. А, честно говоря, после того памятного полета на имперском тяжелом истребителе, тянуло за джойстики со страшной силой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Станция была огромной, но не настолько большой, чтоб нужно было часами добираться с одного края на другой. Всевозможные лифты, эскалаторы, роботакси, в конце концов, гарантировали, что мы всюду успеем побывать и никуда не опоздаем. Объемную карту Жита-Толобъян-18 диспетчера сбросили на центральный компьютер «Стервы» сразу после остановки двигателей. Скачать ее оттуда на нейросеть — дело двух секунд. Оставалось выбрать одежду, сунуть бластер в магнитную кобуру, и отправиться глазеть на столичные достопримечательности.
Интересное, кстати, у туземцев отношение к оружию. Начать хотя бы с того, что любое, из обширного списка, считающееся условно не летальным, было разрешено к свободному ношению и использованию на всех станциях и других пустотных сооружениях, вне атмосферы обжитых планет. Боевое, то есть в принципе способное нанести кому-либо повреждения несовместимые с жизнью, разрешалось носить, но использовать можно было только в условиях, когда твоей жизни грозит реальная опасность. В противном случае, применивший какой-нибудь бластер в ответ на бранное слово сам считался преступником. Суд вершился быстро, и ни о каких принципах презумпции невиновности понятия не имел. Доказательством могла служить банальная запись с камер наблюдения, коих везде было понатыкано тьма — тьмущая, с нейросети — при условии, что кто-то из участников конфликта успел включить запись. Весомыми считались показания непредвзятых свидетелей. В случае отсутствия таковых, вступало в силу правило последнего стрелка. В том смысле, что последний оставшийся в живых, признавался правым, а погибшие противники — виноватыми.
Подборка законодательных актов из подаренной Селеной базы «Содружество» именно на таких моментах делала особенный акцент. И если бы на сером кристалле не стоял оттиск герба межгосударственного образования, я бы решил, что это розыгрыш такой, незамысловатый. Потому как, это здорово напоминало мне киношный Дикий Запад, где добро всегда побеждает зло. В смысле, кто победил — тот и добро.
Радовало, что правительствующий Сенат Содружества и его исполнительный орган — СОБеЗ, совершенно не боялись толпы вооруженных граждан. Любому, чей рейтинг социальной безопасности превышал ноль, имел право владеть, и использовать в случае необходимости, абсолютно любое оружие. От заточенной спицы до торпеды крейсерского класса. От банального парализатора в раскладной дубинке, до штурмового комплекса с бронебойными снарядами из обедненного сверхтяжелого металла. И всезнающий «Кварк» о вооруженных бунтах угнетаемого рабочего класса знать не знал, и ведать не ведал. Специально искал.
И что-то разгула преступности в темных переходах не наблюдалось. Подозрительные личности, по своим каким-то темным надобностям, мимо проскальзывали. Но чтоб гоп-стоп там, или «дядя, угости папироской», такого не увидел. Разочаровался даже слегка. В крови заранее бурлил адреналин, а оказывается — зря.
В сердцах, даже поделился наблюдениями с Юральдом. Не для того, чтоб душу излить, а ради самого разговора. Как-то же нужно было контакт с молчаливым камерас устанавливать.
— Человек с мечом, подобен человеку без меча, — тут же процитировал Стирман какого-то очередного теолога-теоретика. Или святого. Или знаменитого в Акбарре инквизитора. Черт их там разберет. — Однако же второй опасается первого, а не наоборот. Так и свет истинной веры подобен оружию в наших руках.
— Банально, но от этого не менее мудро, — хмыкнул я. — Это ты так изощренно на мой бластер намекаешь?
— Я не сомневался, что свет истинной веры, как истина истин, способен растопить даже самые черствые сердца.
— А ты не сомневайся! — еле удерживаясь от смеха, выдал я. — Ибо сомнения порождают ересь! А ересь порождает возмездие!
— Ооо! Командир! Открой, кому принадлежат эти бесконечно мудрые слова?
— Богу-императору конечно, — скромно признался я. Хотя так и подмывало присвоить эту читанную в свое время где-то на просторах земного интернета сентенцию.
