Читаем без скачивания Эпизод III: Месть ситхов - Мэтью Стовер

Анакин развернулся — широкий плащ вздулся пузырем — и облокотился на перила балкона. Дюрастиловые поручни застонали под металлическими пальцами.

— Меня тошнит, — пробормотал Скайуокер. — Меня тошнит от вас.

Он не слышал, как подошла Падме; шум машин, текущих потоком под балконом, заглушил ее шаги. Он не видел боли на ее лице или блеска слез в ее глазах, но ощутил их в ласковом прикосновении ее руки.

— Анакин, в чем дело? Что произошло на самом деле?

Он помотал головой. Не мог он смотреть на Падме.

— Ты не виновата, — сказал он. — И ничем не можешь помочь.

— Не закрывайся от меня, Анакин. Дай мне возможность помочь.

— Ты не можешь помочь мне, — повторил он, глядя вниз сквозь десятки пересекающихся потоков машин, вниз, на невидимую поверхность планеты. — Это я пытаюсь тебе помочь.

В ее взгляде что-то промелькнуло, когда он упомянул Совет и Палпатина. Он видел.

— О чем ты мне не говоришь?

Ладонь ее стала вялой, Падме не ответила.

— Я же чувствую. Я чувствую, что ты таишь секрет.

— О? — негромко отозвалась она. — Забавно, а я то же самое могу сказать о тебе.

Скайуокер по-прежнему смотрел вдаль. Падме сделала к нему шаг, прислонилась к нему; ее рука обвила его плечи, щека невесомо прижалась к его ладони.

— Почему все должно быть именно так? Почему вообще должна существовать такая вещь, как война? Почему мы не можем просто вернуться? Хотя бы притвориться. Давай притворимся, будто мы вновь у озера на Набу, только мы двое, больше никого нет. Нет войны, нет политики. Нет заговоров. Только мы. Ты и я. И любовь. Больше нам ничего не надо. Ты, я и любовь.

Анакин не сумел вспомнить, на что это было похоже.

— Мне нужно идти, — сказал он. — Канцлер ждет.

По обе стороны двери, ведущей в ложу Галактической оперы, которая принадлежала Верховному канцлеру, молчаливыми изваяниями застыли два алых гвардейца. Ни единая складка не шевельнулась на тяжелых плащах. Говорить Анакину не пришлось; стоило ему приблизиться, из-под маски одного из них раздалось:

— Вас ждут. Гвардеец открыл дверь.

В небольшой круглой ложе, нависшей над скопищем пестро разодетого народа, стояло несколько кресел. Зал внизу был набит битком, все места заняты, как будто все позабыли, что идет война. Анакин без любопытства скользнул взглядом по огромному водяному шару, укрепленному на невидимых нитях искусственной гравитации. Балетом Скайуокер не интересовался, ни Мон Каламари, никаким.

В полумраке ложи вместе с Палпатином сидел Маc Амедда и секретарь-референт Слай Моор. Анакин остановился за спинками их кресел.

Если бы я был шпионом, в которого меня хочет превратить Совет, полагаю, мне следовало подкрасться на цыпочках и подслушать.

Неудовольствие исказило его лицо; он позаботился стереть выражение до того, как заговорил.

— Канцлер, прошу прощения за опоздание. Палпатин оглянулся, лицо его прояснилось.

— Да, Анакин! Не тревожься. Входи, мальчик мой, входи. Благодарю тебя за доклад о сегодняшнем собрании Совета, его было на редкость любопытно читать. А у меня есть для тебя хорошие новости — разведка определила место нахождения генерала Гривуса!

— Потрясающе! — Анакин тряхнул головой, ему было интересно, смутится ли Оби-Ван от того, что клоны обошли его. — На этот раз он от нас не сбежит.

— Я собираюсь… Моор, сделайте запись… обратиться к Совету с указанием, чтобы это задание поручили тебе, Анакин. Твои таланты вхолостую расходуются на Корусканте, тебе нужно быть там, на передовой. А на заседаниях Совета можешь присутствовать и по голографической связи. Скайуокер нахмурился.

— Благодарю вас, но задания джедаям раздает Совет.

— Конечно-конечно. Мы не собираемся наступать джедаям на мозоли, верно? Они так ревностно относятся к политическим прерогативам. И все же меня удивит, если их коллективная мудрость укажет на кого-то другого.

— Как я указал в докладе, они уже дали указание Оби-Вану разыскать Гривуса.

Потому что не хотят спускать с меня глаз, хотят, чтобы я оставался там, где могу следить за вами.

— Разыскать, да. Но задержать его можешь только ты, хотя трудно ожидать, что Совет Ордена всякий раз будет поступать верно.

— Они попытаются. Я… считаю, что они попытаются.

— Как, до сих пор? Садись, — Палпатин посмотрел на помощников. — Оставьте нас.

Те поднялись и ушли. Анакин уселся на место Маса Амедды.

Долгое время Палпатин рассеянно смотрел на грациозные изгибы солистки, хмурясь, как будто многое хотел сказать, но не был уверен, с чего следует начинать. В конце концов он тяжело вздохнул и наклонился к уху Скайуокера.

— Анакин, по-моему, теперь ты знаешь, что я не могу полагаться на Совет Ордена. Вот почему я ввел тебя туда. Если джедаи еще не втянули тебя в свой заговор, то скоро втянут.

Анакин из благоразумия не стал взрываться.

— Не уверен, что понимаю.

— Ты должен был почувствовать, что я кое-что заподозрил, — мрачно продолжал канцлер. — Совет Ордена более чем независим от Сената. Я думаю, они намерены взять в Республике власть.

— Канцлер…

— Думаю, они готовят измену. Они надеются сбросить мое правительство и заменить меня кем-нибудь достаточно слабым, чтобы можно было вашими фокусами управлять каждым его словом.

— Не могу поверить, что Совет…

— Анакин, проверь свои ощущения. Ты знаешь, не так ли?

Скайуокер отвернулся.

— Я знаю, что они не доверяют вам…

— Или Сенату. Или Республике. Или самой демократии, если уж так. Совет Ордена не выбирают. Он сам выбирает своих членов согласно собственным правилам… человек менее великодушный сказал бы: прихотям. И дают власть, подкрепленную силой. Они правят джедаями, как надеются править Республикой: указами.

— Признаю… — Анакин уставился на ладони,-…моя вера в них… пошатнулась.

— Как? Они уже подходили к тебе с предложением? уже приказали поступить неблагородно? — хмурость Палпатина смыла мудрая улыбка, которая странным образом напомнила Скайуокеру об учителе Йоде. — Они хотят, чтобы ты шпионил за мной, не так ли?

— Я…

— Все в порядке, мой мальчик. Мне нечего прятать.

— Я… не знаю, что сказать…

— Помнишь, — Палпатин отодвинулся, чтобы удобнее сесть в кресле, — как ты маленьким мальчиком впервые прилетел на эту планету, а я постарался обучить тебя политическим маневрам?

Анакин слабо улыбнулся.

— Помню, что уроки меня не интересовали.

— Любой урок, насколько припоминаю. Но жаль, тебе следовало больше обращать на них внимания. Понимать политиков — значит понимать основы природы думающих существ. И вспомни сейчас самый первый урок. Тот, кто приобрел власть, боится ее потерять.

— Свои силы джедаи используют во благо, — чересчур твердо отозвался Скайуокер.

— Благо — это всего лишь точка зрения, Анакин. И джедайская концепция добра не единственная. Возьмем, к примеру, ситхов, Повелителей тьмы. Из того, что я читал про них, я вынес заключение, что ситхи верили в справедливость и безопасность не меньше джедаев…

— Джедаи верят в справедливость и мир.

— В беспокойные времена разве есть разница? — мягко спросил Палпатин.Джедаи проделали звездную работу по поддержанию мира в Галактике, согласись. Но кто сказал, что ситхи не справились бы лучше?

— Этот спор не из тех, которые стоит вести с Советом… Если вы понимаете, о чем я говорю, — отозвался Анакин с недоверчивой улыбкой.

— О да. Потому что ситхи — угроза власти джедаев. Урок номер один.

Анакин замотал головой.

— Потому что ситхи — зло.

— С точки зрения джедаев, несомненно, — уступил Палпатин. — Зло — ярлык, который мы клеим на то, что угрожает нам, верно? И все же ситхи и джедаи сходны почти в каждой детали, включая поиск величайшей власти.

— Джедаи ищут величайшего понимания, — возразил Анакин. — Более глубокого понимания Силы…

— Которое даст им больше могущества, верно?

— Ну… да, — Анакин засмеялся. — Не следовало мне спорить с политиком.

— Мы не спорим, Анакин. Мы просто беседуем, — Палпатин поерзал, устраиваясь еще удобнее. — Наверное, настоящее различие между джедаями и ситхами лежит только в векторе внимания. Джедаи набирают мощь через понимание, а ситхи набирают понимание через мощь. Вот почему ситхи всегда будут могущественнее джедаев. Джедаи так боятся темной стороны, что отрезают себя от важнейшего аспекта жизни: страсти. Любого рода. Они даже не позволяют себе любить.

Кроме меня, подумал Анакин. Но я ведь никогда не был идеальным джедаем.

— Ситхи не боятся темной стороны. Ситхам неведом страх. Они приемлют весь спектр опыта от высот трансцендентного наслаждения до глубин ненависти и отчаяния. Эмоции не даны нам понапрасну, Анакин. Вот почему ситхи более могущественны: они не боятся чувствовать.

— Ситхи полагаются на страсть к силе, — произнес Анакин, — но когда страсть иссякнет, что останется?