— Это касается как меня, так и тебя, — сказал Даниэль. Черт возьми, что он имел в виду? Что за секреты у нее с Даниэлем? Почему именно Даниэлю доверилась она?
Гэрет вспомнил, что случилось на озере, как она смотрела на него жадными горячими сверкающими глазами. Как она дрожала от его прикосновений, как она прижималась своим нежным телом к нему…
Он почувствовал возбуждение от этих мыслей и одновременно ощутил вспышку гнева.
«Не забывай, — сказал он себе, — как она получила удовольствие, а затем отвернулась от тебя, оскорбляя». «Грязный ублюдок», назвала она его тогда, губы ее были искажены гневом.
— Ты сумасшедшая, Кристиана Сен Себастьян, — прошептал он, — и меня ты также сводишь с ума. Он сдул прядь волос с глаз и вздохнул. — Сумасшедший или нет, но я не оставлю тебя здесь спать. К утру ты здесь совершенно замерзнешь. Ну-ка Дог, убирайся.
Он столкнул тяжелую собаку с юбки Кристианы, легко поднял на руки спящую девушку и внес ее в дом.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Кристиане снилось, что она стоит на пороге дома во французской деревне. Октябрьская ночь была холодна, в воздухе пахло дымом.
— А где мой брат, месье?
Жан-Клод улыбался ей, обнажая гнилые темные зубы.
— Всему свое время, но сначала мы должны повидаться с моим братом.
Она вся дрожала, хотя была одета в плотную накидку с капюшоном. Не зная, что делать, она плотно прижимала к сердцу свою скрипку. Мягкая кожа футляра стала теплой от ее разгоряченного тела.
— Вы обещали, что отвезете меня к моему брату.
— Войдите в дом, мадемуазель аристократка, пока нас не арестовали. Таким как вы сейчас опасно показываться на людях. Или вы забыли?
Габриэль. Ее невидящие глаза. Кровь на густых золотых волосах.
— Нет, я не забыла, — она шагнула вперед, спотыкаясь о неровную дорогу. Грязь па дороге начала подмерзать. В своих легких мягких туфлях она чувствовала, какой твердой стала земля. На земле от мороза образовалась корочка, которая поблескивала при тусклом свете луны.
Дверь в дом отворилась, безумный страх сковал все ее тело. Не входи, беги отсюда, беги куда-нибудь, не входи в дверь…
Она начала драться, сдавленный крик застрял у нее в горле, она извивалась в руках, которые ее держали.
Сильная рука схватила ее за плечо и за запястье руки…
— Кристиана! Проснись! Это я, Гэрет!
Она замерла. Сердце ее продолжало бешено колотиться. Какое-то мгновение она не могла дышать. Затем медленно стала осознавать, что это был только сон.
В ночном воздухе был слышен запах мыла, чистого воздуха и прохладной травы. Она увидела вазочку с розами, которую принесла и поставила на камин Полли. При золотистом свете свечи бутоны роз выглядели прекрасно. На столе лежало недописанное письмо к Артуа.
«Мой дорогой друг, Артуа. Сегодня я решила, что тебя нет в живых. Но я все равно пишу тебе…»
Гэрет крепко держал ее в своих объятьях. Он весь пропах солнцем, свежим воздухом. Кожа его была теплой. Он был одет в рубашку из грубой ткани. Биение его сердца громко раздавалось в тишине ночи, дыхание было быстрым.
Она попыталась остановить дрожь. После ночных кошмаров ее всегда охватывал озноб. Она продолжала сильно дрожать, руки и ноги ее тряслись, как от холода.
Кристиана знала, если сейчас она попытается встать на ноги, ноги не удержат ее. Поэтому она просто закрыла глаза и ждала, пока дрожь не пройдет сама собой.
— Черт возьми, — взволнованно прошептал Гэрет, — ты не заболела?
— Нет, — она покачала головой и сделала слабую попытку улыбнуться. — Извини, пожалуйста.
— Не надо извиняться, — он продолжал держать ее на руках, не собираясь отпускать. Гэрет внимательно смотрел ей в лицо своими зелеными потемневшими, почти испуганными глазами. — Что с тобой?
— Ничего, — ей слишком трудно было объяснить, что с ней, и слишком больно, чтобы говорить об этом вслух.
— Черт возьми, что значит это «ничего». Ты меня просто напугала.
Она ничего не ответила. Через некоторое время он пронес ее через комнату и положил на постель, не сводя с нее внимательных глаз. Он взял старый деревянный стул и сел рядом, удобно вытянув ноги. При мягком свете свечи волосы его казались темными.
Некоторое время он сидел неподвижно, и Кристиана позавидовала его спокойствию. Он улыбнулся ей, его зубы казались ослепительно белыми на золотистом от загара лице.
Он наклонился к ней, взял ее руку, повернул на своей ладони, дотрагиваясь до покрасневшей, покрытой волдырями кожи.
— Что вы сделали со своими белыми нежными ручками, моя прекрасная леди, — мягко спросил он, и на щеке его заиграла ямочка.
Кристиана была благодарна ему за то, что он переменил тему разговора и была рада его присутствию в этом тихом домике. Ее ночной кошмар был таким реальным и таким близким, а он был таким земным и таким настоящим, далеким от того мира, в котором она жила раньше!
— Я убрала отсюда это чертово барахло и всю остальную рухлядь, которая была здесь.
— Очень хорошо, — улыбнулся Гэрет, — только ребята будут убиты горем. — Он не выпускал ее руку из своей, от него исходила какая-то уверенная теплота. Кристиане было так хорошо! Ее охватило чувство успокоения.
— Почему они будут убиты горем? — спросила она, желая продолжить разговор, чтобы он не ушел. Нет ничего хуже быть одной после такого ночного кошмара, когда нет сил отвлечься от этих страшных воспоминаний.
— Ну, в этот дом они завлекали местных девушек. В нашем доме уединиться не возможно.
— Я заметила, — Кристиана поморщилась. — Я правильно сделала, что сожгла те старые одеяла.
Гэрет тихо засмеялся.
— Правда? Молодец! Ты поработала сегодня как следует.
— Большую часть работы сделала Полли, — призналась Кристиана. — Она очень сильная, правда?
Кристиана чувствовала теплые сильные мозолистые пальцы Гэрета на своей руке. Большим пальцем он мягко водил по ее ладони. Теплый приятный трепет ощущала она от его прикосновения. У Кристианы перехватило дыхание, она забыла, о чем они говорили.
— Сегодня вечером было очень весело, но мы скучали по тебе. Было много людей, много пива. Время стрижки — великолепное время. Теперь до самого сбора урожая у нас не будет так много работы.
— Я не пришла потому, что слишком устала, — объяснила Кристиана, — а кроме того, мне кажется, что была бы там… лишней. Кажется, я только мешаю всем и причиняю беспокойство.
Гэрет улыбнулся.
— Ты действительно причиняешь беспокойство, даже когда тебя нет. Даниэль требовал объяснить ему, почему ты переехала? Что я должен был ему сказать?
Кристиана вспыхнула.
— Что угодно, но только не правду, — предложила она.
