Вот солнце показалось над горизонтом, рассвело, началось утро. А он все пыхтел, выбиваясь из сил.
Последние метры оказались самыми сложными. Пирамида сдувала, сбрасывала с себя покусившегося на нее…
…Но проиграла…
Теперь он стоял наверху, на самой вершине, и смотрел на рассвет. Туда, вдаль, откуда приходит солнце. Там, за спиной, за лесами и степями был его дом. Ливия. Его проклятая родина. Он сам проклял ее после того, что она сделала.
Но ничего, когда-нибудь он отомстит. Заставит заплатить их за то, что они сотворили с этим миром. Если справится и найдет то, зачем сюда пришел.
Где-то в лесу прятался ожидающий его отряд амореев. Они будут ждать пять дней, как условлено, потом уйдут. Они не пойдут за ним, он так приказал. Потому, что никто из людей, даже шаманов, не сделает того, что предстояло ему. Избранный. Это сделает только избранный!
Шаман еще раз посмотрел на солнце. Вспомнил, с чего все начиналось. Вспомнил Учителя. Праотца. Саула. Тахру. Давида. После чего скользнул в Тень и ушел вниз, внутрь. Ведь у Пирамиды есть только один вход: через Тень, на самой вершине…
3. О сущности инобытия
Cicatrix conscientiae pro vulnere est. (Раны совести не заживают.)
Латинское изречение.
— Ну Каренчик, миленький! Ну пожалуйста!!! — Юля упала на колени и потянулась к армяну. Слезы заливали глаза, хотелось выть от обиды и злости. Руки тряслись. Опять ломка? Как же так? Она же только попробовала! Всего-то пару раз попробовала!
Ну до чего же плохо! Еще эта нерусская скотина… Не может сжалиться! Видит ведь, умирает, загибается человек!
— Ну пожалуйста! Родненький! Ну хотя бы в долг! Я отдам! Честно-честно отдам! Обещаю! Кляяянууусь… — заревела она.
Карен, молодой стройный подтянутый армянин, будто сошедший с обложки гламурного журнала, скривился, оторвал от себя и пнул эту скулящую потаскуху. Как же они ему все надоели! Каждый раз одна и та же история! Вначале радостные все такие, бегают за «товаром», серьезные. Взрослые. А потом скулят у ног, вот как эта…
Юле не было больно, не было обидно. Сейчас она была на все готова, на любую боль, любые унижения, лишь бы стоящий перед ней хач сжалился и дал хоть одну дозу. Один единственный пакетик! Но тот стоял и кривился в ехидной усмешке.
— В долг не даю! ТЕБЕ больше не даю. — Отчеканил, как отрезал, сделав ударение на слове «тебе».
Мир рухнул. Ядерные ракеты взлетели в небо и приготовились упасть, погребая под собой остатки сущего.
— Но я же расплатилась! Оба раза расплатилась! — попыталась протестовать она.
— Да, расплатилась, а не помнишь, сколько времени несла деньги? Сколько я ждал? Все, лавочка закрыта! Ты наличные, я товар. Нет денег, нет товара.
— Но где же я их тебе достану? Сейчас? — всхлипнула она.
— Твои проблемы!
Карен опять усмехнулся. Зачем ему вообще понадобилось подсаживать ее? Мама учитель, папа простой электрик. Живут как нищие. Чтоб оттрахать? Может быть…
Карен мог обманывать весь мир, но перед собой всегда старался держать ответ честно. Да, три года назад, тогда еще молодая шестнадцатилетняя симпатичная дура сильно привлекла его внимание. Он ей тоже понравился. Но она не давала, тогда еще была девочкой. А так, как они зависали в общих тусовках, подсунуть шмаль было делом техники. И переключить на более серьезные вещи — тоже. А потом он отодрал ее, там же, в туалете одной из квартир, где тусовались.
Работал Карен с «детками», толкая им дурь, уже давно. В таких кругах часто попадаются сынки и дочки из «золотой молодежи». Хоть и местного, провинциального розлива, но все таки… За таких «нужных» деток хорошие люди «большое спасибо» говорят. Хорошими презентами. Это уже политика… Юлька к таким конечно не относилась, за нее никто никогда больше стоимости ее тела не даст, но и ее он посадил на крючок. На всякий случай. Пригодится…
Прошло время, и она стала поглощать дурь в безбожных количествах. Стрессы! С предками тяжелые взаимоотношения! Со школой, с колледжем! Расслабиться надо!
Дорасслаблялась. Как результат, быстро скатилась. Чересчур быстро даже на памяти опытного драгдиллера. Денег не было, она стала давать всем подряд, за «угощение». Ее отымело, наверное, полгорода. Так получилось, что девочка, которую Карен приберег для себя, досталась всем сразу.
Впрочем, — он отогнал от себя глупую мысль, — его вины в этом нет. Никто не заставлял ее подсаживаться. Могла сказать «нет»? Могла! Он просто предложил. Не навязывал. Он вообще никогда никому ничего не навязывает. Надо будет, сами придут. Он только покажет, что есть и как этим пользоваться.
Девочка с трехцветными волосами, скуля и повизгивая, отползла на четвереньках к дивану и уткнулась в подушку, продолжая реветь. Миниюбка ее задралась, сползя на задницу, открыв обзору превосходную девичью попку, мягкую и упругую почти не прикрытую «стрингами». Карен почувствовал, как в штанах что-то медленно, но верно поднимается.
Нет, определенно, несмотря ни на что, эта девка ему нравилась! До сих пор нравилась, хотя произошло столько нехороших вещей! Уж перед собой-то он всегда честен, работа обязывает. Ну что ж, значит он и будет использовать ее по прямому назначению. Сама виновата! А когда будет надоедать, Карен может сдавать ее в аренду друзьям. Вон, Ашот, двоюродный брат, любит таких. А ее трехцветные волосы будут особой фишкой. Как хочет брат, а меньше, чем за сто баксов он ее не отдаст. Хотя, может быть Ашоту скидку сделает, но только, как брату.
— Эй! — Карен подошел к девушке и провел ладонью по волосам. Шелковые, мягкие. Сине-красно-черные полосы с золотыми пробивающимися корнями. — Ну ладно, хватит ныть! Не зверь же я совсем. — он улыбнулся улыбкой удава, увидевшего кролика.
Юля оторвала от подушки свои красные зареванные глаза и подняла с недоумением и надеждой на армяна.
«Карен? Сжалился? Да скорей в России коммунизм построят, чем этот хач кого-то пожалеет! А вдруг?…»
Тот сел на диван и расстегнул ширинку. Юлька все поняла. Бесплатного в этой жизни ничего не бывает. Дармовой сыр только там, куда мышки ходить боятся.
Ну что ж, она готова. Еще входя в эту дверь, знала, что будет нечто подобное, и заранее настроилась. Ничего нового не придумали под небом!
— Сегодня ты расплатишься телом, но это в первый и последний раз. Только потому, что я добрый. В следующий раз принесешь деньги. Не будет денег — не будет дури.
Юля кивнула, плохо соображая, что тот говорит. Она вообще плохо сейчас соображала. Надежда била в голову ключом. Спасена! Пусть, на какое-то время, но спасена! Ядерные ракеты развернулись и возвращаются в свои шахты. А что будет дальше — будет видно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
