Фея могла выйти из шара в любой момент, необходимо было только пожелать этого. А чтобы попасть внутрь него, ей нужно было взять вещь в руки и прошептать: «Дом». Кроме нее, в стеклянный шар никто не ходил, да она никого и не приглашала туда.
Так и колесила вместе с ярмарками, смотря на мир и наслаждаясь уютом своего такого любимого дома!
Однажды их ярмарка оказалась в городе, который сразу показался фее опасным. Да, в нем всегда была осень, прекрасная золотая осень… Но, как говорили, дня там не бывает. Это был мир карнавала — и фея чувствовала: что-то случится.
Ряд стеклянных шаров на полке продавца редел. И вскоре остался лишь один шар. Ее…»
Внезапно Альмира переменила рассказывающее лицо и продолжила уже от себя:
— Мой шар купили. С тех пор чудесный дом, который я так любила, мне не принадлежал. Я проводила в волшебном шаре почти все время — и теперь он украшал зал дома рода Алой розы. Да-да, мой шар теперь принадлежал Агнес. Я полюбила гулять в городе Осени и вскоре уже выучила карту всего города. Это помогло мне найти пристанище, когда Агнес, после того как я знала её два года, разбила мой шар. Он был ей не нужен — но она лишила меня моего дома. Я не хочу менять обстановку этой комнаты, в которой мы сейчас находимся, Доминика, потому что мой новый дом, если так можно сказать, напоминает мне о том, что я потеряла. О контрасте между моим волшебным шаром и съёмной комнатой, которая даже не моя. И я могу покинуть её, когда пожелаю. Мой дом, мой шар, был самой главной для меня ценностью — но у меня его больше нет.
— А зачем… Зачем она его разбила?
— Я не знаю. Не помню. Это неважно. Но разбила, — как-то странно проговорила Альмира и добавила: — Я стерла себе память о происходящем. Я даже не помню, как мой шар попал к Агнес. Его вроде бы… С моей магией мне легко не помнить того, чего я не хочу вспоминать. Конечно, от многих воспоминаний мне отделаться не удаётся, и я каждый день вспоминаю свой шар и другое. Мне нравится моя работа, и я применяю её и на себе. Это делать труднее, чем на других, но, так как я занимаюсь этим давно, привыкла. Ведь я фея мыслей, а это, однако, очень сильная магия. На первый взгляд, мысли не так важны, но это лишь первое впечатление. Ведь именно мысли управляют всеми нами, всеми людьми. И многим нужна моя магия. Я помогаю людям забыть что-то ненужное, скорректировать мысли, чтобы они были правильнее, или помогаю погрузиться вглубь души, чтобы найти самую важную мысль. Я могу помочь кому-то что-то вспомнить, как помогла тебе, Доминика, когда ты впервые меня увидела. Мысли помогают разобраться в себе, своих целях, в прошлом, настоящем и даже повлиять на будущее. Да, именно так… Иногда нужно забывать странные мысли и давать ход мыслям практичным, чтобы будущее могло стать таким, какое оно должно быть. Ты, Доминика, владеешь силой времени. Александр был последним потомком Эаоса, и он передал тебе наследие могущественного города. Я думаю, что ты тоже, если бы захотела, смогла бы помогать людям и управлять их мыслями — в прошлом, в настоящем и в будущем. Это очень интересная работа — и, пожалуй, я люблю её. Правда, не так сильно, как любила свой волшебный шар.
Доминика подумала, что, наверное, она бы могла стать, как Альмира. Наставница ей очень нравилась, да и к тому же она действительно может управлять временем…
— Так, о чем мы говорили? Да, я обожаю свою работу — и благодаря ей у меня много хороших знакомых, и я знаю почти весь город, поэтому мне не составило труда найти все места силы. Ведь я с самого начала решила помогать тебе. Мне рассказали, что против тебя замышляют королевский заговор — либо Жрец, либо Агнес, — возможно, это именно она. А я не хочу, чтобы тебя она обманула так же, как и меня, поэтому решила тебе помочь, Доминика. Быть одиноким в мире карнавала ужасно… И наставница тебе точно бы пригодилась. Благодаря мне с тобой сейчас все хорошо. Ты доказала, что чистокровна, узнала правду об Амелии Каролинг и, что самое главное, — прошла четыре испытания из пяти. У тебя ещё остались ко мне вопросы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не знаю. Погоди, дай подумать. — Доминика задумалась. — А ты… Как можно… стереть воспоминания? Интересно.
— Просто заставь себя быть к ним равнодушным. Если воспоминание очень важно для тебя, ты никак не сможешь заставить себя забыть его — даже самая сильная магия тебе не поможет, увы. Волшебный шар был из таких воспоминаний. А многие из них просто забылись. Больше вопросов нет?
— Вроде бы нет. Я тебе… доверяю, — ответила девочка.
— Спасибо. Отдохни пока, впереди ещё много важного. Я пока принесу нам поесть.
— Хорошо, — сказала Доминика и, когда Альмира вышла на кухню, которая была одна на этаж, девочка принялась рассматривать комнату. По сравнению с тем прекрасным шаром, который описывала Альмира, комната действительно была неуютной и какой-то грубоватой. Доминика заметила, что из-под подушки Альмиры льётся слабый, но тёплый и красивый свет. Она протянула руку и взяла… Осколок стекла. Небольшой, ярко блестевший, сверкавший гранями… Внимательнее приглядевшись, Доминика заметила, что на одной из граней стекла, самой крупной, двигается какое-то изображение.
Она увидела Альмиру! Та сидела внутри своего дома, каким описывала девочке минут пять назад, но… Но на картинке ей было примерно столько же лет, сколько и сейчас Доминике.
«Фея находилась внутри своего дома, прекраснейшего волшебного шара. Она могла подолгу просто сидеть, смотря на яркие лампочки гирлянд, которые пускали таинственное освещение по всей зачарованной комнате. Длинные белые волосы феи шикарной волной спускались вниз. Свет в волшебном шаре менялся — то голубой, то красный, то золотисто-желтый, то светло-сиреневый, то темно-синий. Его кристальные стены отражали сияние, и от этого свет становился ещё прекраснее, ещё зачарованнее.
Фея почувствовала этот блеск. Её волшебный дом светился сильнее, чем когда-либо. Что же смог сделать шар? Фея с любопытством вышла из стеклянного шара и оказалась в комнате Агнес: темно-красные обои, тяжёлая мебель в стиле рококо».
Доминика увидела и саму будущую Алую герцогиню — именно такую, как описывала ей Альмира: темноволосую, красивую и в красном детском платье…
А дальше произошло нечто странное… Альмира же говорила, что Агнес зла. Она говорила, что та уничтожила её шар и хочет навредить и ей, и Доминике. Но в этом воспоминании девочка увидела, что Агнес и Альмира рады друг другу. Она увидела, что те обнялись…
Кто же врал? Альмира? Или, вообще, сама Доминика все неправильно поняла?
«Скорее всего, это я напутала, — подумала девочка, но все же засомневалась. — Если Агнес и Альмира враги, то почему на этом изображении они счастливы вместе? Почему они играют и обнимаются?»
И тут в комнату вошла её наставница, неся в руках булочки с сыром и курицей.
— Скажи, а то, что изображено здесь, правда? — спросила Доминика.
— Да, — ответила Альмира. — Как бы странно не было, но правда. Невозможно, однако, стереть воспоминания о том событии, осколок которого ты хранишь у себя под подушкой.
Альмира не смогла рассказать Доминике все. Многое она и сама сумела забыть. А некоторое продолжала вспоминать, веря, что забыла…
32. Альмира
Кабинет этого человека был небольшим, но все равно уютным, с двумя удобными красными креслами, столиком и большим окном с роскошными, тяжелыми занавесками. На стенах висели полки с книгами и, как у всех, редкие коллекционные карнавальные маски. Хозяин кабинета читал книгу и кого-то ждал. Дверь открылась, и в комнату вошла светловолосая девушка с мелированными волосами, одетая в широкий плащ с капюшоном. Она откинула его, закрыла зонт и, пробормотав, что дождь был слишком сильный, присела на кресло
— Зачем же вам нужна моя помощь? — начал мужчина первым. — У вас у самой врожденный талант к управлению мыслями, а я обычный человек, и вы точно сильнее меня. Но все же вы попросили меня, чтобы я помог вам. Это большая честь для меня.
