творческий конкурс.
Ещё раз с тёзкой, Людмилой Ивановной, так звали эту женщину, она встретится на первом курсе. Та будет преподавать журналистам философию.
– С кем посоветоваться, какой сделать выбор? – девушкой овладело смятение.
Папа уже уехал в Киров, сестра – на занятиях. Подсказал ей внутренний голос: была не была! Людмила нашла приёмную комиссию, отдала все свои документы, узнала расписание экзаменов и вернулась в общежитие, где поджидала Лена. Она уже нервничала. Увидев сестру, накинулась с упрёками.
– Ты где была так долго? – чуть не плача, спросила она.
– Подавала документы, – важно ответила сестра.
– На исторический? – больше для проформы поинтересовалась Лена.
– Не-а! На факультет журналистики! – Людмила расхохоталась.
– Ну, и шутки у тебя! – она облегчённо вздохнула.
– Я не шучу! – уже серьёзно ответила абитуриентка.
Лена стала расспрашивать: что да почему?
– Ты писать-то умеешь? – с участливым любопытством спросила она.
Этого вопроса Людмила боялась больше всего. Он приводил её в состояние паралича.
– Сама знаешь: в школе – сочинения! – погрустнела она.
– Документы приняли, теперь осталось сдать экзамены, – поспешила утешить Лена.
В приёмной комиссии подсказали: экзамены принимают в пригороде, недалко от Старого Петергофа – платформа «Университет». Ехать за тридевять земель, конечно, не хотелось, тем более в неизвестное место. Но делать было нечего. Ноябрьским морозным утром сёстры вышли из общежития. Перекусили в студенческой столовой, расположенной на Лесном проспекте, 65. Этот завтрак Людмила запомнит. Твёрдый, как камень, холодный бифштекс и такой же кефир стали в горле комом. Но уничижительный взгляд сестры быстро вернул её к жизни.
– Надо поторапливаться! – таким же холодным, как завтрак, голосом скомандовала сестра. Люда подчинилась. В душе поселился страх: темнота, неизвестность, экзамен …
Ещё одна неприятность, случившаяся с абитуриенткой, стала последней каплей в чаше терпения. Завернув за угол здания, Люда поскользнулась, упала. Слёзы брызнули из глаз – не от боли, от досады. Поднимаясь с колен, она сумела разглядеть в темноте дырку на капроновом чулке.
– На самом видном месте! – раздосадованно произнесла Людмила.
Казалось, её горю уже никто не поможет и короткая коричневая юбка с глубокими крупными складками – тоже. В пригородной электричке ехали молча. Сестра отрешённо смотрела в окно. А Людмила, прикрывая рукой дырку на чулке, – в пол. Сорок пять минут ей показались вечностью.
– Где бы раздобыть иголку с ниткой?! – вопрос остался без ответа.
Вышли на платформу, когда уже почти рассвело. Нечёткость в очертаниях стала её союзницей. Студенческий городок представлял собой огромную строительную площадку с двумя высотными из красного кирпича зданиями. Досматривали последний сон башенные краны и другая внушительных размеров техника. Люди с электрички вереницей потянулись к новому корпусу. Уже в раздевалке, без стеснения (деваться было некуда), Людмила обратилась к гардеробщице с просьбой одолжить нитку с иголкой.
– У меня только чёрная! – предупредила она.
Выбирать не приходилось. Взяв с благодарностью катушку, зашла в женский туалет и, не снимая чулок, принялась шить. Минут через пять вернулась к сестре. На огромном стекле они прочитали объявление: «Вступительные экзамены на рабфак – на втором этаже» и последовали туда, куда указывала жирная чёрная стрелка.
У небольшой аудитории кучковались молодые люди, но не школьники. В плохо освещённой комнате разместились человек двадцать. Вошёл преподаватель и объявил о первом испытании – творческом конкурсе: в любом журналистском жанре раскрыть предложенную тему. Одна из них – «Вверх по лестнице, ведущей вниз» – явно смутила Людмилу. Она минут десять пыталась понять: что бы это значило, но решила остановиться на более прозаичном выборе – «Молодым везде у нас дорога …». О жанрах провинциалка знала не так много: интервью, репортаж … Решила написать «сочинение» на свободную тему – рассказать о своих трёх двоюродных сёстрах Батуриных, которые строили БАМ – Байкало-Амурскую магистраль. За грамотность изложенного Людмила не переживала. Раскрыла тему или нет? – единственное, что её волновало. Вернувшись в общежитие, поделилась с сестрой.
– Когда будут известны результаты? – сразу спросила она.
– Через три дня! – с грустью ответила Людмила. Страх за написанное не покидал её ни днём, ни ночью.
Впереди – второй экзамен – английский язык. На этот раз она доехала до станции «Университет» без приключений и без сопровождения сестры, оттого чувствовала себя гораздо увереннее. Задание по иностранному языку не показалось сложным: рассказать о себе, раскрыть доставшуюся по билету тему и перевести текст. Принимал английский Борис Александрович Шаров. Мужчина привлёк к себе внимание провинциалки своей интеллигентностью: стыдливый взгляд, коротко стриженая бородка …
На подготовку Людмила потратила несколько минут: спасибо школьной учительнице. По выражению лица Бориса Александровича трудно было понять, какое впечатление произвёл на него ответ. Но, простившись с преподавателем, она вышла из аудитории в настроении. Вечером рассказала сестре о том, как прошёл экзамен.
Для поступающих на рабфак придумали ещё одно испытание – собеседование. Нужно было объяснить, зачем ты идёшь на факультет журналистики и сделать это в оригинальной форме.
– Зачем иду? – спрашивала себя Людмила и не находила ответа.
Первоначально у неё даже мысли о журналистике не было. На собеседовании она встретилась с преподавателем английского языка, благодаря которому (по крайней мере, ей так показалось) её зачислили на подготовительное отделение. Результаты экзаменов: «отлично» Борис Александрович поставил по английскому, творческую работу оценили так: пять – за грамотность, три – за содержание.
– Что же Вы газетные вырезки с собой не привезли или фотографии? – сокрушался он.
– В условиях приёма говорилось, что это не обязательно, – чуть слышно произнесла Люда и едва не заплакала.
– Ждите результатов! – сказал ей секретарь партийной организации факультета.
Уже тогда Людмила поняла: не прошла!
На следующий день сестра провожала её на Московском вокзале. В очередной раз поезд №200 сообщением Ленинград – Брянск увозил провинциалку из северной столицы.
– Отец снова расстроится, – решила она и предалась воспоминаниям. В Кирове её ждал Гена.
24. В ожидании чуда
Так Люда назовёт время с начала сдачи вступительных экзаменов на рабфак до зачисления.
– Как сама-то думаешь, пройдёшь? – продолжали спрашивать знакомые.
Старшая вожатая старалась избегать встреч с теми, кто знает о её неудачах, чтобы лишний раз не расстраиваться, выслушивая соболезнования. Она снова ушла с головой в работу. Единственный человек, который искренне радовался возвращению пионервожатой, – физик.
– Добро пожаловать в родную школу! – не скрывая восторга, приглашал Юрий Капитонович.
Он понимал: ещё, как минимум, месяц – столько оставалось до объявления результатов – будет встречать человека, ради которого жил. Гена радовался тихо. Они по-прежнему встречались каждый день: бродили, веселились и грустили, обнимались и целовались, как в последний раз … Вероятность разлуки даже на день их пугала.
Наступил декабрь. Во времена, когда отсутствовали сотовые, с человеком из другого города можно было пообщаться по междугородной связи. Однажды в дом пришёл почтальон и попросил маму расписаться за телеграмму, в которой сообщалось: «Приглашаетесь на телеграф для разговора с Ленинградом».
– Лена вызывает на переговоры, – у неё от страха ёкнуло сердце. – Интересно, что скажет сестра?
Люда не спала всю ночь, вопрос:
