другая рука скользнула в его волосы. Твердые, густые — я зарыла в них свои пальцы, не желая отпускать. Ладонь Тео легла на мою талию, притягивая меня ближе так, что я начала заваливаться на сиденье кареты. Я отпустила его шею и не позволила себе упасть.
Теодор оторвался от меня, мы оба тяжело дышали. Он смотрел на меня, я на него. Разум вопил, что я поступаю неправильно. Где моя честь? Где достоинство? Но сердце убеждало, что недопустимую грань я перешла, когда вошла в карету этого невыносимого мужчины. Я рассматривала его взлохмаченные черные волосы, его алые губы, его могучие плечи. Взгляд упал на вырез его рубашки, и я смущенно снова подняла взгляд. Тео улыбался тепло и нежно, и я провела ладонью по его шершавой щеке.
— Нет, я не могу, — буркнул Теодор, и снова потянул на себя. Я не сопротивлялась.
Его губы ласкали мои, руки путешествовали по спине и ребрам. Я плавилась и задыхалась от нежности. Губы Теодора спустились на шею, и я запрокинула голову. Его пальцы нашли завязки платья на груди.
— Мм-м-м, как же я рад, что современные платья не предполагают корсета, — пробурчал он, обжигая дыханием мою ключицу.
— Почему? — выдохнула я.
— Так интересно, мисс Элли? — хрипло спросил Теодор.
О, богиня!..
С хитрой улыбкой его руки легли на мою талию, прошлись по ребрам, вызывая щекотку. Я извивалась, но через мгновение щекотка закончилась, а губы Теодора снова припали к моей ключице. Его рука справилась с завязочками на груди, и он спустил ворот платья вместе с сорочкой, оголяя мое плечо. Я ахнула, а его губы обожгли кожу. Он целовал каждый дюйм, приближаясь к краю ворота, который теперь еле прикрывал грудь. Я зарылась пальцами в его волосы, не зная, как остановить этот безумный водоворот, в который я прыгнула по собственной воле.
Теодор нежно приспустил платье, и его рука накрыла мою грудь. Я со стоном выгнулась, и он рывком уложил меня на сиденье. Его губы накрыли мой сосок, а я задохнулась от смущения и наслаждения.
Рука Тео пробралась под подол. Я кусала губы, понимая, как тает на глазах репутация будущей леди Маклейн. Все случится даже не на кровати в придорожной гостинице, а на сиденье в карете? — Мы должны остановиться, Элли, — горячо прошептал он.
— Да… — согласилась я, но ничего не изменилось.
Рука Теодора погладила кожу под коленкой, губы снова ласкали шею.
— Нам надо остановиться!
— Да… — выдохнула я. Какой разврат!
Ладонь Тео погладила кожу у края панталон. Губы нежно целовали скулу.
— Останови меня!
— Да! — Какой непоправимый, сладкий кошмар!
Рука Теодора легла на живот, развязала шнурки панталон и скользнула вниз.
Я ахнула, когда его пальцы прикоснулись ко мне там, где совсем не следовало, попробовала сомкнуть колени, но это ничего не изменило. Он впился поцелуем в мои губы, а его палец проник внутрь. И стало так сладко и так жарко. Я выгибалась, а он заглушал мои стоны поцелуями.
— Элли, я не смогу остановиться, — прошептал он, и я поняла, что мне все равно. Какая репутация? Какая будущая леди? Это я? Не важно…
Его рука потянула панталоны вниз. Губы снова приникли к груди.
И вдруг сиденье, на котором я готова была распрощаться с честью, ухнуло вниз, словно мы въехали в яму, а карета встала. Теодор остановился, тяжело дыша, и мне вдруг стало холодно и обидно, что все закончилсь. А потом мы спохватились и принялись поправлять мою одежду и прическу. Конюх постучал в дверь кареты, и Тео рявкнул, чтобы тот не открывал.
Когда я выглядела почти прилично, Тео выскочил из кареты.
Я перевела дыхание. Позор. Разврат! Стало страшно, что меня ждет, когда он вернется. Но предвкушение пересилило страх, и я удивлялась самой себе. Надо признать, с репутацией я могу попрощаться, и на титул леди могу не рассчитывать, потому что какая леди не может дождаться первой брачной ночи и готова заниматься этим в карете? Я постаралась успокоиться, снова поправила воротник, переплела волосы.
Стоянка затягивалась. Я накинула плащ и вышла на свежий воздух.
Теодор ходил вокруг кареты с озабоченным видом.
— Что случилось?
— Рессора сломалась. Мы подлатали, что можно, но карета не выдержит нас двоих. Кажется, тебе придется ехать с Ингмаром.
— А ты?
— Не волнуйся, — он нежно провел по моей щеке. — Я поеду верхом.
Я смущенно кивнула.
Карета лорда вскоре остановилась рядом с нашей. Маркус выскочил, перебросился парой фраз с Теодором, взял мою котомку и помог забраться внутрь, а оказавшись в полумраке кареты, я наткнулась на тяжелый взгляд Изабеллы.
Глава 31
Я напряженно обдумывала, все ли в порядке с моим внешним видом. Вдруг я не поправила что-то в одежде или прическе, и по мне заметно, что творилось в карете мистера Аштона? Или они что-то услышали? Я чувствовала, как заливаюсь краской, но надеялась, что Изабелла этого не увидит. Она, кажется, заметила.
— Элли, как это понимать? — зашипела она.
— О чем ты? — пискнула я в надежде, что все обойдется.
— О Теде конечно! Я видела, как он целовал твою руку и как ты смотрела на него, когда садилась в карету! Это неприемлемо! — выпалила Изабелла.
Я облегченно вздохнула. Значит о последующем разврате она не догадалась.
— Конечно, мой брат может произвести впечатление, но он не тот, кому следует доверять!
В ее взволнованном голосе я прочитала заботу, она пыталась предостеречь меня, но не знала, что делать это надо было пять лет назад.
— Изабелла, я понимаю… — попыталась я остановить ее, но все тщетно.
— Нет, не понимаешь! Он черствый, как кирпич! Он подозрительно холодно отнесся к расставанию с Николь. Я почти уверена, что либо он все еще любит эту вертихвостку, которую встретил в столице, либо, что более вероятно, он настоящий социопат, как и все маги! Ты слышишь меня? — пискнула она.
Я слышала. Но в моей голове звенели слова Изабеллы «он все еще любит ее». Кажется, я улыбнулась. Кажется, Изабелла скрипнула зубами от ярости.
— Элли, сейчас же скажи, что между вами ничего нет! Или ты мне больше не подруга! — зло воскликнула Изабелла.
Осознание, что могу потерять ее, больно кольнуло в сердце. Мы знакомы не так давно и не были так близки, как с Виолой. Но, пусть и из эгоистичных соображений и по случайности, она очень помогла мне с побегом. И так я ей отплачу? Как я смогу связать себя узами с ее братом, если она против и считает меня вертихвосткой?
— Изабелла, —
