.
Мечеть Хусайна в Кербеле, Ирак.
После смерти Али имамами шиитской уммы стали его сыновья Хасан и Хусайн. С гибелью последнего Божественная благодать, по воззрениям шиитов, перенеслась на побочного сына Али Мухаммада ибн ал-Ханафию, которого стали называть Махди («ведомый верным путем»). Постепенно в шиизме сложилось учение об имамах, с различными толкованиями которого связан раскол уже среди самих шиитов.
Этот раскол связан с именем одного из Алидов (потомков Али ибн Абу Талиба), Джафара ас-Садика, у которого было три сына — Исмаил, Абдаллах и Муса. По учению шиитов-семиричников, иначе исмаилитов, Исмаил был шестым имамом, седьмым же считается его сын Мухаммад, скрытый халиф (самит).[84]
Шииты-двунадесятники, или имамиты, насчитывают двенадцать имамов, из которых Муса ибн Джафар — седьмой, а сын одиннадцатого имама, Хасана ал-Аскари, признается «тайным сыном», он скрывается от врагов и вернется в конце времен, чтобы восстановить справедливость.
Учение о сокрытом имаме, которого Аллах до поры укрыл в недосягаемом месте, со временем сделалось основополагающим догматом шиитов. Согласно этому догмату, скрытый имам Махди должен вернуться в мир за несколько лет до Страшного суда, убить чудовищного обманщика Даджжала и возродить первоначальный ислам. Скрытый имам признается всеми сектами шиитов как верховный глава движения, все шиитские руководители (к примеру, аятоллы в современном Иране) считаются представителями сокрытого имама, в которых живет «пророческая душа» Мухаммада.
Исмаилитов также называли карматами (по имени проповедника Хамдана Кармата) и друзами (в Ливане и Сирии[85]).
В Египте с X по XII век существовал исмаилитский халифат Фатимидов. Наибольшая же известность выпала — по крайней мере, в глазах европейцев — на долю секты исмаилитов-низаритов, другое наименование которых — асассины.
Низаритами прозвали приверженцев Низара, старшего сына халифа Мустансира, погибшего в распре родичей. Спасаясь от преследований, низариты бежали из Египта на север Ирана, где и обосновались в горной крепости Аламут. Со временем здесь возникло «государство исмаилитов», которым правил духовный лидер низаритов Хасан ибн Саббах. В Ала-муте поддерживалась строгая дисциплина, за нарушение запрета на винопитие виновному грозила казнь, а тех, кто осмеливался играть на музыкальных инструментах или танцевать, немедленно изгоняли. В стенах крепости воспитывались фидаины («борцы за веру»), которым внушались готовность к самопожертвованию и беспрекословное подчинение вождю. Рвение воспитанников стимулировалось гашишем; от слова «гашиш» и возникло иное название низаритов — гашишины, закрепившееся в европейских языках в форме «асассины».
Из Аламута постоянно осуществлялись «акции возмездия»: фидаины проникали в лагери противника и наносили избранным жертвам смертельные удары кинжалом. Страх перед асассинами был столь велик, что никто из правителей сопредельных земель не отваживался штурмовать Аламут. Крепость пала лишь в 1256 году, не устояв перед монголами хана Хулагу. Остатки низаритов бежали в Индию, где эта секта существует и поныне; ее глава носит титул Ага-хан.
Из других шиитских сект упомянем зайдитов и алавитов. Зайдитов, приверженцев брата пятого имама, Зайда ибн Али, считают наиболее умеренными шиитами. Согласно их учению, имам не может претендовать на божественность; они также отрицают сокрытого имама и отвергают человекопо-добие Аллаха. В целом зайдиты весьма близки к суннитам; единственное отличие состоит в том, что они, подобно прочим шиитам, считают необходимым, чтобы правитель мусульманского мира происходил из Алидов.
Что касается алавитов, их учение гласит, что некогда все души были звездами, но Али поместил эти души в людские тела. После смерти души праведников освободятся и вновь соединятся с божественным Али, а души грешников переселятся в тела животных. По замечанию Л. С. Васильева, «алавиты читают христианские евангелия, причащаются хлебом и вином. Часто носят христианские имена. Секта имеет свою священную книгу, составленную на основе Корана; вся ее мудрость доступна лишь посвященным. Вплоть до сегодняшнего дня в Сирии, Ливане, Турции немало последователей этой секты».
Главные святыни шиитов — мечеть в Куфе, при выходе из которой был смертельно ранен Али ибн Абу Талиб, усыпальница Али в Наджафе и могила сына Али Хусайна в Кербеле. В мечети Наджафа хранится свиток Корана, переписанный, по преданию, самим Али. Разделение мусульманской общины на суннитов и шиитов было актом скорее политическим, нежели идеологическим (хотя, повторим в очередной раз, в исламском обществе религия и повседневность переплетены неразрывно, так что всякое противопоставление религиозных действий «бытовым» является в значительной мере условным). Таким же «политизированным» событием стало и возникновение движения хариджитов.
Хариджитами («ушедшими») стали называть тех, кто сражался на стороне Али ибн Абу Талиба против Муавийи, но покинул своего полководца, когда тот заключил перемирие со своим противником. В оправдание ухода с поля боя хариджиты говорили, что суд Божий уже свершился и люди не вправе оспаривать его решение. Они отказывались признавать правоту сторонников Али, утверждавших, что власть в общине должна принадлежать потомкам Пророка, и не поддерживали «традиционалистов», полагавших, что халифа следует избирать из круга наиболее достойных членов общины. По учению хариджитов, на главенство в общине мог притязать любой мусульманин, вне зависимости от кровного родства, происхождения или положения в обществе. По замечанию М. Элиаде, «эти исламские пуритане не придавали значения династическим вопросам. Они желали, чтобы в халифское достоинство возводили путем избрания самого благочестивого из мусульман, независимо от племени или рода; при наличии достойных качеств последний эфиопский раб мог иметь больше прав на халифат, чем любой из курайшитов».
Хариджиты провозгласили своим халифом некоего воина по имени Абдаллах ибн Вахб. Наиболее ревностные из хариджитов (ахл ал-джанна, «люди рая») отказывали в праве считаться верующими всем, кто не мог доказать, что всецело препоручил себя Аллаху, и оправдать свои слова богоугодными делами. Более умеренные соглашались признавать других мусульман верующими в единого Бога, однако отказывали им в праве считаться истинно верующими (мумин). Грешники как таковые исключались из числа верующих, либо признавались верующими после раскаяния, подтвержденного богоугодными поступками.
В самом деле, в религиозном рвении хариджитов довольно много общего с рвением христианских пуритан. Как пишет Р. И. Султанов, «хариджиты вменяли в обязанность своим последователям строгое соблюдение религиозных предписаний, нестяжательство и ограждение от вероотступников и лицемеров».
Противостояние хариджитов и халифа Али продолжалось вплоть до 661 года, когда Али пал от кинжала хариджита. К власти в халифате пришел Муавийя. Хариджиты долгое время сопротивлялись и новому халифу, поднимая одно восстание за другим. Эти восстания безжалостно подавлялись, решимость хариджитов постепенно слабела — а затем среди них произошел раскол. Умеренные хариджиты (ибадиты, по имени их вождя Ибн Ибада) бежали от войска халифа Мервана II и осели в Омане и в Северной Африке. Те же, кто призывал к продолжению борьбы (азракиты, по имени их вождя ал-Азрака), одержали несколько побед над армией Омейядов, но были в конце концов наголову разгромлены. Промежуточное положение между ибадитами и азракитами занимали суфриты, считавшие борьбу с Омейядами необходимой, но допускавшие временный отказ от этой борьбы и благоразумное скрывание веры (такийя); умеренность воззрений сближала суфритов с ибадитами.
По словам Л. С. Васильева, «идеологи хариджитов внесли в исламское богословие важный постулат о соотношении веры и действия: без подкрепления благочестивым делом вера неэффективна… Идеи хариджитов оказали немалое влияние на развитие исламского богословия, философии, права, истории при первых халифах династии Аббасидов, приходу которой к власти хариджиты, как и шииты, содействовали».
Узор из четырежды повторенного имени Пророка Мухаммада.
Помимо хариджитов, в исламе оформилось течение мурджиитов — «откладывающих». Они отказывались судить о том, кто более достоин занимать пост халифа, призывали «отложить» рассуждения о заслугах и недостатках халифов до встречи с Аллахом, признавали мусульманином всякого, кто, даже совершив тяжкий грех (например, по неведению или по необходимости соблюдая обряды иноверцев либо идолопоклонников), сохраняет в сердце веру в Аллаха. Как говорил мурджиит и поэт Сабит Кутна: «Я заключил союз с Богом и останусь верен Ему, а потому буду наслаждаться в раю вместе с праведниками. И не может один-единственный грех уравнять с неверующими того, кто все равно верит в Единого и Вечного Бога».
