зацепил? – спросила она, вновь повернувшись к одержимому. – Ляпни только про запрет, и я тебе лицо прострелю.
– Барри не нравится то, что происходит, – жутко улыбнулся ребенок. – Барри не хочет, чтобы все прикрывались равновесием. Барри мыслит радикально и готов к переменам. Многие из легионов уже встали на сторону Барри. Еще немного, и Барри добьется своего.
– Ничего не поняла, – разочарованно вздохнула Оливия. Она пнула одержимого и, велев тому подняться с пола, указала рукой на коридор. – Дуй вперед.
– Нет. Только вы. Барри запретил мне заходить сюда, – улыбнулся тот и покачал головой, когда монахиня наставила на него дробовик. – Это ничего не изменит.
– Ладно. Сиди здесь, мелкий проныра. Я еще вернусь, – хищно улыбнулась Оливия, и одержимый почему-то перестал скалиться. Может, потому, что от лица монахини так и веяло праведным гневом. Она развернулась к своим спутникам и, кивнув, первой переступила незримую границу коридора и площадки.
– Здравствуйте, сестры.
Оливия и Регина удивленно осмотрелись по сторонам и крепче сжали оружие. Они очутились не в коридоре, а в какой-то странной темной комнате, единственным источником освещения в которой был слабый луч света, бьющий откуда-то сверху. Елейный голос Барри, сдобренный хрипотой, вызывал мурашки, и казалось, что он звучит отовсюду. Что он есть воздух и сама комната.
– И ты здравствуй. Редитум.
– Может, покажешь свое личико? – вкрадчиво поинтересовался Малит, настороженно изучая комнату. – Где мы? Иной мир?
– Нет. Мир все тот же. Гадкий, противный, слюнявый и мелочный, – усмехнулся невидимый Барри. – Скажем так, я просто отключил внешние раздражители, чтобы нас ничего не отвлекало.
– Удобно, – оскалился демон. – Легко можно спрятаться, да, Барри? Или правильнее называть тебя Бариэль?
– А я все ждал, когда ты догадаешься, – хихикнул голос. – Плюс одно очко в игре, редитум.
– Засунь это очко в свое очко, полудурок, – рявкнула Оливия. – Что за дебильные игры, а? Вылезай уже, и разберемся по-взрослому!
– Успеем, сестры. Успеем, – лениво ответил голос. – Разве вам не интересно, кто я такой? Может, спросите вашего злобного друга?
– Тут и гадать не надо, – меланхолично заметила Регина. – Ты – Падший.
– Верно, сестра. Разве это не прекрасно? Здесь собрались исключительно умные люди и один не очень умный редитум.
– Легко обзываться, когда ты невидим, Бариэль, – нахмурился Малит. – Выходи уже. И покажи нам свое лицо. Истинное лицо, обезображенное Создателем.
– Один-один, редитум, – довольно хохотнул голос. – Посмотрим, как ты поведешь себя дальше.
– Погоди-ка, – перебила его Оливия. – Получается, что Чернильные святые здесь не при чем?
– Абсолютно. Я всего лишь использовал их, как предлог, чтобы вы нашли меня. Они – всего лишь кучка лицемеров, не способная на крайние меры.
– Зачем? Понятно, что ты ебнутый и игры у тебя такие же, но все же. Зачем?
– Зачем люди постоянно говорят «зачем», когда куда приятнее сказать «как», – недовольно ответил Бариэль. Он на пару секунд замолчал, а когда продолжил, то в голос вновь вернулся сахар. – Кажется, я вам кое-что обещал, да?
– Ага. Кто виновен в уничтожении ордена святой Ангелины? Молчишь? О, сраный ты лицемерный пузырь. Ни чести, ни совести. Одни тухлые кишки вместо приличий, – фыркнула монахиня, но голос тактично пожурил её еле слышным цоканьем.
– Я раздумываю.
– О чем?
– Как бы подать вам эту информацию наиболее болезненно, – улыбнулся он и тут же воскликнул: – Шучу. Фантазия истощилась, знаете ли. Ну а ответ на ваш вопрос уже ждет вас. Редитум, не хочешь просветить своих подруг?
– Ты хочешь нас стравить, пес, – прошипел Малит, сжимая в руке палаш. – Твои речи лживы, как и твое нутро.
– Бе-бе-бе, – передразнил его Бариэль.
– Погоди, – тихо ответила Оливия и, нахмурившись, посмотрела на Малита. – Что он несет?
– О, мой любимый момент, – рассмеялся голос. – Ты хотела знать, кто уничтожил ваш орден? Па-бам! Малит Кандентис собственной персоной.
– Что? – не веря своим ушам, переспросили монахини.
– Лучше покажу. Словам никто не верит, – усмехнулся Бариэль. После этих слов свет вдруг почти потух, а затем в сознание монахинь ворвались болезненные воспоминания.
*****
– Занять места, – коротко скомандовал Малит, с ненавистью смотря на мрачное здание монастыря святой Ангелины. Во многих окнах горел свет и слышался легкий смех, который вызывал у демона дикую злобу. Он повернулся к сборищу тварей, которые нервно дрожали в предвкушении бойни, и, нацепив на лицо льстивую улыбку, продолжил: – Еще раз повторю план.
– Зачем? – прошелестел Комед. Пока он не принял истинного лика и стоял в образе ребенка, как и его братья.
– Он прав, – поддакнул Ситис. – Ворваться, разорвать всех, а потом добить тех, кого не разорвали.
– Идиот, – процедил Малит. – Это орден святой Ангелины. Его мужчины куда сильнее тех, с кем вам доводилось сражаться. Они могут депортировать вас в Ад голыми руками. Двое из ордена покалечили Кодэн. Ими я займусь лично. Еще вопросы?
– Каков план, Малит? – прошипел Правитатис, принявший облик худого бледного мужчины с водянистыми глазами. – Я не горю желанием вступать в прямой бой.
– Тебе и не понадобится. Найди их лидера и слейся с ним.
Правитатис злобно улыбнулся и кивнул.
– Итак. Стигийцы, на вас передний вход. Вы отвлекаете внимание и сеете смуту. Правитатис, ты залезешь через дымоход. Видишь ту трубу на крыше? Это прямой ход к лидеру ордена. Будь осторожен. Мы начнем по твоему сигналу. Когда стигийцы снесут двери, настанет твой черед, Нерод.
– С радостью, – проскрипел уродливый демон, сжав в руках окровавленный тесак.
– Тебя поддержит десяток абсоров. Второй десяток и Луксур займутся внутренним двором ордена. Шемед, Дик’Хад и Плаг – на вас основные силы ордена. Будьте готовы к тому, что на вас обрушат всю огневую мощь.
Троица гигантов, которые возвышались над Малитом, словно Гулливер над лилипутами, покорно кивнула. Демон нахмурился и подозвал тощую женщину с безумным лицом старой ведьмы и добавил: – Твои сведения не устарели?
– Нет, – жутко улыбнулась та.
– Хорошо, Шемед. В таком случае, начинаем.
– А ты? – тихо спросил Ситис, выбросив в кусты чью-то обглоданную ногу.
– У меня своя цель. Я обещал вам мясо ордена?
Тварь кивнула.
– Идите и возьмите.
Малит с жуткой улыбкой шел по окровавленному монастырю, переступая через изуродованные тела. Но улыбка исчезла, когда он увидел, что на полу лежат женщины, уставившись в потолок стеклянными глазами, в которых застыл ужас. Демон рассеянно осмотрелся и, заскрипев зубами, подошел к тощей Шемед, которая сыто рыгала и поглаживала себя уродливой лапой по надутому животу. Малит зарычал и, пнув ногу твари, явил ей истинный лик.
– Ты говорила, что сведения верны, –
