Читаем без скачивания Сборник Забытой Фантастики №6 - Эдмонд Мур Гамильтон

И все же они с самого начала находили время для того, чтобы посылать миру обнадеживающие послания. Комета не приблизилась бы к Земле на миллионы миль, несмотря на все ее размеры и блеск, и для нее было невозможно столкнуться или причинить какой-либо вред Земле. Хотя ни один человек не мог знать, что скрывается в ядре, сердце кометы, но было известно, что огромный, устрашающий хвост были ничем иным, как светом, электрической силой и разреженными газами, с едва большей массой, чем северное сияние, и такими же безвредными. Не было ничего страшного в ее прохождении.

При таких успокоительных заверениях мало кто действительно испытывал какое-либо беспокойство по этому поводу. И, помня об этом, Марлин мог повторить сомневающемуся человеку рядом с ним: "На нас это никак не повлияет. Все это уже было продумано".

Но на это хозяин ничего не ответил, и некоторое время они сидели в задумчивом молчании.

Внезапно в поле их зрения на некотором расстоянии от берега озера, но, казалось, совсем близко, проплыла большая, высокая лодка, четыре палубы которой горели желтым светом. Очень ясно, над водой, они могли слышать звук ее лопастей, а также слабый, далекий звук пения и призрачное бренчание укулеле и гитар.

Толстяк кивнул в ее сторону.

– Экскурсионный катер из Кливленда, – произнес он.

По мере того как он приближался, звуки, издаваемые им, доносились до их ушей все отчетливее, приносимые легким ветерком. Чистые молодые голоса, поющие популярную мелодию того времени. Мелодичные молодые голоса и пульсирующая музыка, плывущие сквозь летнюю ночь. Зачарованный, Марлин наблюдал за этим. И на востоке неба пылающий шар, казалось, тоже наблюдал, как огромный злобный глаз, зеленый, зловещий, огромный…

На следующее утро в газетах появилось первое сообщение из обсерватории Бьюэлла. Иногда заявлялось, что это первое сообщение "вызвало широкий интерес", но такое утверждение совершенно не соответствует действительности, как покажет даже случайный просмотр газет за эту дату. Лишь немногие из них вообще напечатали статью, а те, кто это сделал, дали ей незаметные позиции.

Само сообщение было подписано Лорроу, главой института Бьюэлла, и в нем просто говорилось, что за последние двадцать четыре часа было обнаружено небольшое увеличение орбитальной скорости Земли. Он добавил, что, хотя это очевидное увеличение может быть связано с ошибочными данными приборов, вопросу уделяется большое внимание. Несколько часов спустя второе сообщение поведало, что увеличение скорости было определенно подтверждено, и что оно было несколько большим, чем предполагалось вначале.

Для астрономов эта новость была весьма шокирующей, поскольку для них это внезапное ускорение скорости Земли казалось совершенно необъяснимым. Их расчеты уверяли их, что это не могло быть вызвано влиянием какого-либо известного небесного тела, но в чем же тогда была его причина? Они исследовали проблему с долей раздраженности.

Однако за пределами астрономических кругов вряд ли нашлась бы и тысяча человек, которые обратили бы сколько-нибудь серьезное внимание на эти первые два сообщения. В науке, как и во всем остальном, внимание публики всегда сосредоточено на зрелищности, и ее мало интересовал вопрос о незначительных различиях в скорости. Единственным упоминанием об этом в газетах в тот вечер было короткое сообщение из Вашингтонской обсерватории, в котором подтверждалось открытие Лорроу и указывалась точная величина увеличения скорости с ошеломляющим набором дробей, десятичных дробей и символов. В нем также говорилось, что это ускорение было лишь кратковременным и исчезнет в течение следующих двадцати четырех часов.

Поэтому немногие ломали голову над этим вопросом, а большинство пожимали плечами при упоминании об этом, в то время как солнце клонилось к западу, и тьма окутывала мир. А затем ночь была расколота восходящей кометой, поднявшейся над горизонтом и устремившейся к зениту. Она пронеслась по небу в зеленом великолепии, а затем тоже устремилась вниз к западу, в то время как на востоке подкрадывался серый свет зари. Именно тогда в мир пришло третье послание Лорроу.

Оно мчалось по тысяче гудящих проводов, с ревом вырывалось из газетных прессов в тысяче городов, с криком проносилось по десяткам тысяч спящих улиц. Люди просыпались, и читали, и удивлялись, и смотрели друг на друга с новым, зарождающимся страхом. Ибо вместо того, чтобы вернуться к своей обычной скорости, они узнали, что Земля движется по небу все быстрее и быстрее и уже, как следствие этой возросшей скорости, начала немного отклоняться от своей привычной орбиты.

– Если это необъяснимое ускорение продолжится, – писал Лорроу, – и Земля отклонится еще дальше, она окажется в опасной близости от головы пролетающей кометы.

Внезапное сомнение, момент леденящего страха, угнетали мир, когда вокруг него пролетели эти первые слова предупреждения. Если бы сообщение Лорроу было оставлено без опровержения, оно вполне могло бы вызвать панику тут же и везде. И оно было раскритиковано, потому что не прошло и нескольких минут, как из множества обсерваторий поступили возмущенные опровержения заявлений Лорроу.

Они признали, что необъяснимое ускорение скорости Земли, по-видимому, продолжается, но они отрицали, что планета отклонилась от своей орбиты, и отрицали мысль о том, что она может столкнуться с приближающейся кометой. Они утверждали, что это невозможно, и цитировали бесчисленные источники, доказывающие, что Земля не приблизится к комете и на миллион миль. Лорроу они осудили как дешевого паникера, который стремился получить известность о себе за счет общемирового страха. Никакой опасности не было. Они повторяли это, они настаивали на этом. Никакой опасности не было.

Такие заявления оказались эффективными, и с их помощью первые опасения общественности вскоре были успокоены. Кое-где можно было читать, нахмурив брови, и поднимать глаза с внезапным опасением, и кое-где в обсерваториях люди могли смотреть друг на друга испуганными глазами, но в основном потоки жизни пульсировали по своим привычным каналам, и в тот долгий июньский день люди шли своим путем, как всегда.

С тихим, недоверчивым удивлением мы сейчас оглядываемся на тот день. Зная, что должно было произойти, что происходило уже тогда, мы рассматриваем тот день как последний день эпохи, последний час гибели мира. Но в то время это, должно быть, казалось обычным днем в начале июня.

Дети, освобожденные от долгих месяцев учебы в школе, без сомнения, будут бегать и кричать. Были люди, смотрящие из окон офисов с мыслями о поездке на природу и извилистых дорогах. И женщины, болтающие на рынках. И сонные кошки на крыльцах, растянувшиеся на солнышке…

В тот вечер газеты объявили, что комета будет больше, когда она взойдет той ночью, и объяснили, что это увеличение в размерах