и 22 июня перешло в контрнаступление. Неся большие потери, ландвер начал отступать. 23 июня силами эстонцев и Северолатвийской бригады был занят Цесис, 24 июня — Сигулла. Немцы пытались удержаться в Инчукалисе, где имелись окопы времен мировой войны, но 26 июня были выбиты и оттуда.
В начале июля объединенные силы эстонцев и Земитанса оказались уже в предместьях Риги, овладели Даугавгривой, Мангальскалой и Вецмилгрависом. Немецкие войска и учреждения готовились оставить Ригу. 26 июня правительство Ниедры бежало из Риги.
Эстонская артиллерия вела обстрел Риги и сумела вывести из строя водопроводную станцию, оставив город без воды.
Но тут опять вмешалась тетушка Антанта. Представители американской делегации на Парижской мирной конференции предложили делегациям Эстонии и Латвии заключить с немцами перемирие, угрожая в противном случае прекратить продовольственные поставки странам Прибалтики.
В итоге при посредничестве англичан и французов в местечке Страздумуйже 3 мая 1919 г. было заключено перемирие. По его условиям ландвер и другие немецкие части к вечеру 5 июля должны были покинуть Ригу. Было выдвинуто и формальное требование к германским войскам — «в кратчайший срок оставить территорию Курляндии». В договоре указывалось, что «германские войска в пределах Курляндии прекращают все наступательные операции, за исключением военных действий против сил советской Российской республики».
Кроме того, части ландвера, остававшиеся в Курляндии, должны быть очищены от всех, кто служил ранее в кайзеровской армии, а сам ландвер должен быть подчинен британскому полковнику Александру (Александеру?).
6 июня в Ригу вошли отряды проэстонски настроенных латышей Йоргиса Земитанса, а 9 июля на пароходе «Саратов» под охраной английской эскадры в город вернулся Ульманис со своим правительством. 13 июля собрался Народный совет, по существу, в новом составе. «По желанию союзников» он поручил Ульманису составить приемлемый для Антанты кабинет министров. Портфели в этом кабинете «по рекомендации представителей союзников» получили шестеро латышей, три прибалтийских немца и один еврей. Тем самым американский полковник Грин настоял на своем требовании о широком представительстве остзейцев в кабинете Ульманиса. В свою очередь Ульманис уже 18 июля в одном из писем говорил о нежелательности «раздувания в пропаганде и прочих статьях гнева против дворянства, так как подобные преувеличения очень не нравятся союзникам».
Теперь представители Антанты потребовали от всех сторон в Курляндии объединить усилия в борьбе против большевизма.
Части ландвера под командованием Александра были отправлены на «антибольшевистский фронт» в район Крейцбурга. Генерал Гольц по настоянию союзников был вынужден уехать в Германию.
Латышские подразделения полковника Яниса Балодиса, ранее вместе с ландвером бравшие Ригу, и подразделения Йоргиса Земитанса, пришедшие с эстонцами, в июле были реорганизованы и объединены в так называемую Латвийскую национальную армию. Поскольку между Земитансом и Балодисом существовало неприкрытое соперничество, правительство Ульманиса не рискнуло назначить одного из них главнокомандующим армией. Этот пост получил бывший царский офицер генерал-майор Давидс Симансанс — фигура явно компромиссная. Он только в начале июня поступил на службу латвийскому правительству. Земитанс был назначен начальником Рижского гарнизона, а Балодис — командующим так называемым Восточным фронтом в Латгалии.
Всего к 1 июля 1919 г. в латвийской армии имелось около 25 тыс. человек, включая ландвер и мобилизованных.
Германские войска начали покидать Курляндию, причем демобилизованным солдатам германское правительство вместе с отпускными билетами выдавало заграничные паспорта сроком на полтора года. Вспомним, что в 1919 г. в Германии имели место политические беспорядки, зачастую переходившие в боевые действия, голод и разруха. Так что многие германские солдаты и офицеры предпочитали остаться в Латвии, поверив Ульманису, что им будут выданы наделы земли. В балтийский ландвер им теперь путь был заказан, и многие немцы вступили в русские белые части, в том числе в корпус графа Келлера. Замечу, что в Курляндию ехали демобилизованные солдаты даже из Германии. Только в июле 1919 г. туда прибыло не менее 20 тысяч солдат. К этому времени у Курляндии находилось 6 тысяч русских белогвардейцев.
Не успел Гольц уехать из Митавы, как там среди немецких солдат начались крупные беспорядки. В ночь с 23 на 24 августа взбунтовавшиеся солдаты разоружили весь латышский гарнизон, сорвали с латышских казенных зданий латышские национальные флаги, арестовали латышских чиновников и латышского коменданта и разгромили здание латышской комендатуры. Германские солдаты попытались разгромить и местный банк, но их офицеры воспрепятствовали этому. Солдаты потребовали от своих командиров вести их на Ригу, чтобы потребовать у латышского правительства обещанную им землю.
Военный министр Германии Густав Носке, узнав о беспорядках, потребовал, чтобы Гольц, только что прибывший в Берлин, возвращался обратно в Митаву и навел там порядок. Через два дня генерал был уже в Митаве и сразу же распорядился арестовать зачинщиков, усилил патрули и потребовал от латышского правительства вывести из Митавы латышский гарнизон, чтобы не раздражать понапрасну немецких солдат.
«Черный рыцарь» знал, что у Антанты нет сухопутных сил в Прибалтике, и союзники не рискнут их туда вводить. Мало того, летом — осенью 1919 г. в связи со сменой британского кабинета и волнениями среди рабочих начался вывод английских войск с территории бывшей Российской империи — Мурманска, Архангельска, Кавказа, Прикаспия и т. д. Но, с другой стороны, Франция постоянно угрожала вводом своих войск в Центральную Германию, если немецкие войска не покинут Прибалтику.
В сложившейся ситуации оптимальным вариантом было бы превращение германских войск в русские белогвардейские части. Но таковым нужен был и командующий. Подчиняться Деникину, находившемуся в двух тысячах километров от Митавы, Гольц не желал. Нужен был свой ручной вождь. И им стал полковник Павел Рафаилович Бермонт, «большой друг Германии», как его именовал «Черный рыцарь». Нашему читателю эта видная фигура Гражданской войны практически неизвестна, поэтому о нем стоит рассказать подробнее.
Глава 5
Белые армии, засекреченные советскими историками
Жил-был в Тифлисе еврей-ювелир Рафаил Берман. И, говорят, жил не хуже других, но, увы, его сын Пейсах не захотел пойти по стопам отца. Впрочем, такая ситуация была у многих евреев-ювелиров. Вспомним хотя бы, как огорчили сыновья Яша и Зяма главного нижегородского ювелира Мойшу Свердлова.
Наш же юный Рафаилович увлекся музыкой. В 1901 г. его призвали в армию и зачислили капельмейстером в 1‑й Аргунский казачий хор. Однако хорошего музыканта из Пейсаха не получилось, и он выбирает военную карьеру. Он отличился в Русско-японской войне, получил «Георгия» и первый офицерский чин. Где-то около 1905 г. он крестился и стал Павлом Бермонтом (Бермондтом). Как видим, небольшое изменение, и фамилия звучит как немецкая. Но этого нашему Рафаиловичу оказалось мало, и в октябре 1919 г. он объявил себя грузинским князем Аваловым. Вот что писал сам Бермонт: «Родился в Тифлисе, в 1884 г. Отец
