Против ОМОНа? Понимали: бессмысленно. Без поддержки ВС у «непримиримых» было столько же шансов, сколько у Стерлигова. Короче, вдруг обнаружилось, что все упирается в позицию ВС. Эти соображения и решили судьбу несостоявшегося 1Б БИСЕ — и созванного им Собора.
Влияние в стане «непримиримых» перешло к депу-татам-«перебежчикам». Немудрено: те обещали поддержку ВС. При удаче-пакт. Прощупали там почву. Нашли сочувствующих. Таков был первый шаг к коалиции ВС с «непримиримыми» — и к государственному перевороту.
Шаг второй
24 октября 1992 года в Парламентском центре России открылся учредительный съезд Фронта национального спасения (ФНС). Здесь тон задавали уже депутаты ВС во главе с Ильей Константиновым. И отдадим им должное, продемонстрировали они городу и миру еще более впечатляющую картину, чем июньский Собор. На съезд ФНС съехались 1428 делегатов и 626 гостей из республик. Присутствовало 270 аккредитованных журналистов, 117 из них от иностранных газет и агентств. Право, Илларионов должен был жить на другой планете, если он ничего об этом не знает.
Вот, чтоб хоть как-то продемонстрировать читателю атмосферу съезда, отрывок из речи депутата Николая Лысенко (в записи некого Ивана Иванова): «Мы никогда не признаем независимость Украины и Белоруссии! (аплодисменты). С бандократическими режимами Кравчука и Шушкевича мы будем разговаривать не по законам международного права, а по законам уголовного кодекса! (гром аплодисментов). Сионофильское телевидение дорого заплатит! (бурные аплодисменты, переходящие в овацию; все встают). Я тоже встал. Кто-то шепчет мне на ухо: «А Невзоров-то тоже еврей, у него бабушка с фамилией Ашкенази. Ну и будем мы их всех мочить!». Это на случай, если кто-то еще не понял, что такое «непримиримые».
Так или иначе, первую скрипку играли теперь «перебежчики», число которых все увеличивалось. «Пакт с дьяволом», говоря выспренним прохановским языком, был публично, очень публично-на весь белый свет-заключен. И никаких идейных трещин на съезде ФСН, в отличие от Собора, уже не возникло: «непримиримые» обещали ВС безоговорочную поддержку улицы в его борьбе за советскую конституцию, ВС
обещал спонсорство и финансовую помощь. Но, главное, цель — свержение «оккупационного режима», иначе говоря, государственный переворот и устранение президента-была у них общая. Более того, выработана совместная стратегия этого переворота.
Хитрая стратегия, коварная. Примерно такая. На VIII съезде народных депутатов России в начале марта 1992 года президенту будет предложен проект конституции. Конечно, советской. Чего стоила хотя бы статья, гласившая, что «Внутреннюю и внешнюю политику Российской Федерации определяет Верховный Совет РФ»? Союзники не сомневались, что Президент, которому оставлялась роль английской королевы, отвергнет этот проект с ходу. И тогда они начнут его нести — хамски, беспощадно, как несли аппаратчики Горбачева на апрельском Пленуме ЦК КПСС в 1991-м, когда он вспылил и подал в отставку (см. главу «Последний бой Горбачева»).
Олег Попцов так описывает это словесное избиение Ельцина, когда ФНС приступил к осуществлению своего плана: «Зрелище [было] не только удручающим, но и жутковатым, масштаб озлобления, ораторской неуважительности к Ельцину, нестерпимое желание оскорбить, унизить общенародно избранного президента вряд ли имеет схожий пример в какой-либо другой стране. И во всей этой ругательности, несдержанности, грубости видишь нечто похожее на удаль многоликого хама».
Но Ельцин не Горбачев. Съезд его не избирал и не съезду его увольнять. Потребует общероссийского референдума о доверии президенту. Съезд не согласится. Разойдутся, ни о чем не договорившись, провоцируя униженного Ельцина на какое-нибудь необдуманное заявление. Но времени на обдумывание ему не дадут.
Шаг третий
Уже через пару недель, в конце марта, созван будет внеочередной чрезвычайный IX съезд, который, собственно, и должен был закончиться устранением президента. Одна за другой на съезде были взорваны три заранее подготовленные «бомбы». Первую должен был взорвать Валерий Зорькин, объявив отказ Ельцина от предложенного ВС проекта Конституции неконституционным. Вторую взорвет вице-президент Руцкой, публично порвав с Ельциным (случай в мировой политической практике неслыханный, тем лучше, тем больше скандал). Третью, главную, взорвет Хасбулатов: «А теперь ставлю на голосование импичмент президенту». Красивый план?
Так все на IX съезде и происходило. А имея в виду, что депутаты настаивали, чтобы все это действо было показано по телевидению, можно представить себе, как затаила дыхание страна, как задрожали сердца — у одних от предвкушения, у других от ужаса. Говорили, что были заготовлены проскрипционные списки. Про это не знаю, может быть, просто у страха глаза велики. Но знаю, что Гайдар, по собственному его признанию, опасался 28 марта ареста. Вырождение ВС состоялось, вызов был брошен. Не Ельциным-Ельцину. Может ли быть, что Илларионов ничего об этом не знал?
Осечка
Не знаю, в чем было дело. То ли планировщики по неопытности полагали, что для импичмента достаточно простого большинства голосов (большинство ВС действительно проголосовало за импичмент). То ли просто нашлось в этом уже выродившемся ВС, пусть небольшое, но способное противостоять ажиотажу толпы меньшинство депутатов с демократическими убеждениями (в сентябре они откажутся от своих депутатских мандатов). Так или иначе, для конституционного большинства (двух третей), необходимого для импичмента, не хватило 50 голосов. Оскандалился ФНС. Пришлось соглашаться на референдум.
Поторговались. Президент настаивал на включении в референдум пункта о доверии ВС, депутаты требовали включить убийственный, с их точки зрения, пункт «Согласны ли вы с социально-экономическим курсом президента?». Включили оба. После маршей пустых кастрюль, после первой осады Останкино (см. главу «12 июня 1992 года») у большинства ВС не было ни малейших сомнений в своей победе. Как писал в про-хановском Дне депутат Михаил Астафьев: «Ельцин не выиграет референдум, даже если его сторонники попытаются подтасовать результаты голосования. Если же Ельцин откажется признать результаты голосования, депутаты вновь прибегнут к процедуре отрешения от должности».
Представьте себе теперь бездну их разочарования, когда, по выражению Сергея Адамовича Ковалева, «президент победил нокаутом». И главное, доверие ВС оказалось несопоставимо ниже доверия Ельцину. Вот тогда-то «по инициативе и при активном участии Гайдара», говоря языком Илларионова, да и не одного Гайдара, а десятков экономистов и деятелей культуры, развернулось движение, требовавшее распустить дважды оскандалившийся — с импичментом и с референдумом-ВС. Тем более что результаты референдума неопровержимо свидетельствовали: попытка ВС сохранить в России власть Советов не пользуется доверием народа и авторитет его ниже плинтуса.
«Превратить поражение в победу»
Гайдар и его единомышленники еще, однако, не знали, насколько опасно было оставлять этот выродившийся и попавший в зависимость от «непримиримой» оппозиции ВС в подвешенном состоянии после разгромного для него референдума. Они, увы, не были читателями Дня и не общались, как я, с вождями «непримиримых» (мне
