то, что при этом изящном решении не была пролита ничья кровь. Этого он не любил, хотя в отдельных случаях и готов был закрыть на такого рода события глаза. Мало ли какие серьёзные обиды существуют между его капореджиме…
Он велел своему консильоре в связи со всеми этими событиями собрать более подробную информацию о том заводе, который был захвачен Джино. И прямо с утра за чашкой крепкого сицилийского кофе был неприятно впечатлён тем масштабом производства, который, как оказывается, прямо под его носом сумел развить Коста на этом предприятии.
До этого он думал, что речь там идёт максимум о миллионах итальянских лир прибыли. А по сути, производство уже выходило на десятки миллионов. Такие большие деньги, попав в руки одного из его капореджиме, Косты, могли очень серьёзно изменить расклад между ним и другими, а также степень управляемости им с его стороны.
Он твёрдо решил, что, пожалуй, его не устроит, чтобы этот завод принадлежал ни Косте, ни захватившему его Джино. Всё же такие деньги в руках любого капореджиме – это перебор.
Крёстный отец прекрасно разбирался в человеческой природе и понимал, что обладание большими деньгами неизбежно затуманит взор их обладателю. Большие деньги приведут и к увеличению амбиций, капореджиме захочет занять его позицию, а он пока вовсе не собирался уходить на пенсию или умирать. Нет, совершенно точно не должно быть у него подчинённых, которые будут богаче его самого.
Джино прибыл в точно назначенное ему время, в 9:45.
Крёстный отец положительно это отметил, поскольку очень не любил ни тех, кто опаздывает, ни тех, кто приходит чрезмерно рано. Человек Коза Ностры, с его точки зрения, не должен был ни чрезмерно суетиться, заявляясь раньше времени, ни опаздывать, а демонстрировать точность и обязательность.
Прежде чем крёстный отец успел начать разговор по вчерашнему делу, Джино поспешил сделать подарок:
– Крестный отец! Я хотел бы принести извинения за ту суету, которая вчера, возможно, испортила ваш вечер.
И, поклонившись, он достал из портфеля две приятно радующие глаз пачки стодолларовых купюр, положив их перед ним.
Двадцать тысяч долларов, – удивлённо отметил крёстный отец. Это уже больше походит не на извинения, а на прямой подкуп. Впрочем, важно понять, с какой целью Джино вручает ему эти деньги. Чего он хочет за такой подарок?
Джино заговорил:
– Ещё раз прошу простить меня, крёстный отец, за вчерашнее. Просто, к сожалению, я никак не мог оставаться в стороне от этого дела. Когда я узнал, какой масштаб завода открыл мой сосед Федерико Коста, я начал волноваться.
А когда навёл дополнительные справки, моя тревога удвоилась. Оказалось, что Коста активно закупает оружие на американской военной базе на моей территории. Если мой сосед строит такое предприятие, от которого будет получать огромную прибыль, и одновременно закупается оружием, то что я, по-вашему, должен думать?
Джино посмотрел на него в ожидании какой-то реакции, и крестный отец кивнул. Мол, продолжай, я тебя внимательно слушаю.
Ну а переданные ему деньги он уже прибрал, засунув их в ящичек под столом. Подарок есть подарок. В любом случае вряд ли Джино ожидает, что он его вернёт, даже если откажет ему.
Это капореджиме для его солдат – величина, а перед крёстным отцом они все намного ниже статусом и должны подчиняться его приказам. Так что никакого торга по поводу возврата денег в принципе не может быть. Подарок – значит подарок.
– А ведь, крёстный отец, – продолжил Джино, – существует старое правило в Коза Ностре, что никто из нас не должен владеть большой недвижимостью или крупным предприятием. Чтобы алчность не затмила наш взгляд и не заставила с презрением относиться к простым согражданам, которых мы оберегаем от властей, – сказал Джино.
Тут уже крёстный отец не выдержал и сказал:
– Ну ладно, Коста нарушил это правило. Но теперь ты, захватив его завод, тоже, по сути, планируешь его нарушать. И в чём же разница?
– Нет, крёстный отец, вы неправильно меня поняли, – тут же энергично замахал руками Джино. – Я захватил этот завод не для себя. Я ценю старые традиции. Мне всего лишь надо отвести от себя и своих людей ту угрозу, которую будет представлять Коста, если завладеет той прибылью от завода, на которую рассчитывает. Я передам это предприятие бизнесмену, который будет им заниматься, как и положено. Что я понимаю в чемоданах и в их производстве? Ничего, конечно. Пусть он работает, получает там свою прибыль, обеспечивает рабочие места для наших сограждан. Может быть, даже производство расширяет. А я буду заниматься тем, чем всегда занималась Коза Ностра – буду охранять это производство за плату малую. Сугубо за защиту, которую ему обеспечу. То, чем не захотел заниматься Коста в своей алчности, решив сам стать бизнесменом и презрев те правила, на которых издревле существовала Коза Ностра.
Крёстный отец благосклонно кивнул услышанному.
– Ну что же, Джино, ты ещё раз сумел меня удивить, как и вчера, но кроме этого ещё и порадовать. Ты же ещё очень молод. Сколько тебе? Чуть за сорок, верно?
Джино кивнул.
– Приятно видеть от человека в таком молодом возрасте такое безусловное уважение старых традиций, которые появились вовсе не на пустом месте. Нельзя отказывать в мудрости основателям Коза Ностры. Они точно знали, что делают. И что ещё очень важно, какие проблемы могут возникнуть, если нарушать старые традиции!
Барбиери заметил, как в ответ на его реакцию глаза Джино радостно вспыхнули. И продолжил, подтверждая, что тот правильно понял его намек:
– Ну, раз такое дело и раз никто не погиб при захвате этого завода, то признаю твои действия справедливыми. Но только после того, как ты отдашь этот завод. И не вздумай шутить никаких шуток. Если я узнаю, что ты на самом деле сохранил свой контроль над ним, а не довольствуешься малой долей прибыли за защиту, то тебя будут ждать очень негативные последствия.
– Конечно, крестный отец, что вы! Я бы не решился вас обманывать! – поспешно сказал Джино.
Неслышно вошёл консильоре.
– Крёстный отец, – доложил он, – там прибыл ещё и Федерико Коста, которому было назначено на 10:00.
– Зови его сюда, – велел Барбиери.
Глава 13
Сицилия, Катания
Коста знал, что ни приходить слишком рано, ни опаздывать к крёстному отцу никак нельзя. Поэтому прибыл вместе с Фортунато в 9:59 в его приёмную, рассчитывая, что в десять его пригласят к нему вместе с Джино. И тут же был очень неприятно удивлён, увидев, что в приёмной сидит помощник Джино.
Сразу же понял:
