Читаем без скачивания Ничейный космос - Филипп Палмер

Я читала наброски к трактату — муть та еще. Капитан — псих, хотя кораблем управляет порядочно. Место в криогенной камере только одно, хватит для старого безумца. Ставим таймер на десять лет сна.

Это время я решила использовать, чтобы влиться в коллектив, стать его сердцем. Я по-матерински и одновременно очень по-женски беседовала с Джейми; рассказывала Гарри о своей унылой, одинокой жизни. Пробовала осторожно говорить о любви с Аллией, просила ее рассказать о подвигах Роба, о его неблагоразумном выборе карьеры боксера.

С Брэндоном я спорила о кораблестроении, поразила его тем, что лично знакома с великими конструкторами. А на Кэлен направила всю силу своих феромонов, так чтобы кошачья натура начала толкать ее ко мне, будто она — такая же хищница или просто обуреваемая желанием женщина. Сексом мы не занимались, но каждый день я охмуряла Кэлен запахом своего тела — мне ничего не стоит усилить его насыщенность, интенсивность, свести с ума любого мужчину или девушку. Однако с Кэлен я действовала не так грубо. С ней я играла, соблазняя и подчиняя.

Только шила в мешке не утаишь — команда ненавидит меня. Та же Кэлен меня презирает. За что? Подумаешь, чуть ошиблась в битве за Кембрию, когда покинула товарищей и, выражаясь не фигурально, а буквально, оттрахала саму себя.

В конце-то концов мы победили! Так в чем же дело?

И Джейми, капризный ребенок. Я столько времени потратила, чтобы найти с ним общий язык, слушала вместе с ним нью-хеви-металл-панк группы, объясняла квантовую теорию, показывала свои любимые мультики. А он… он назвал меня деспотичной мамашей!

Мамашей! Меня! Самую роковую из роковых женщин Вселенной!

Аллия, вне всяких сомнений, эмоциональная калека. Я пыталась объяснить ей, что симбиотическая зависимая связь, возникшая между ней и Робом, попросту лишила ее саму личности. Аллия не могла иметь собственного мнения, пока его не разделял Роб, она не переживала какой-либо опыт, если его не переживал Роб. Я обрисовала ей основные принципы управления внутренним Я, изложенные в книгах Новых гуру двадцать второго столетия, пыталась обучить ее забывательнр-запоминательным мантрам, позволяющим контролировать яркие эпизоды в памяти, ограждая от них подсознание, но так, чтобы их при желании можно было вызвать простой кодовой фразой. Разум Аллии — это сочетание счастливых и горестных мыслей, связанных с ушедшим мужчиной (дикарем по натуре). Эти мысли надо запереть, а ключ спрятать и жить дальше.

Аллия слушает меня терпеливо. Вся команда слушает меня терпеливо, но в их глазах я вижу напряжение. Я сама так смотрю на человека, который пересказывает занудный фильм, а я боюсь прервать его, чтобы не оскорбить.

Нет, честно, что не так? Ведь у меня многому можно научиться, а они упрямятся.

Проблем нет только с Брэндоном, ему вообще все до фени. Будь я гаджетом, он бы женился на мне. В спорах все его доводы отскакивают от меня как горох от стенки, и он платит тем же — Брэндона не переспоришь. Но ничего, один раз я отомстила: уснула на три минуты, пока он излагал какую-то мысль.

Гарри слушает меня, улыбаясь. У него свои феромоны, но в них легко разобраться — зверюга сожрал бы меня с удовольствием. И сам он видит, что я это прекрасно понимаю. Ему нравится облизываться, глядя при этом, как меня передергивает. По ночам я просыпаюсь от боли в животе и ноге — мохнатая сволочь мысленно меня ест, передавая мозговые сигналы.

Насадить бы его на вертел да хорошенько поджарить. Представляю себе картинку во всех деталях, но телепатировать ее Гарри не получается. Зато он запросто воздействует на меня. На редкость одаренный зверюга… и от зверя в нем куда больше, чем от человека.

Кэлен. Она меня вовсе не любит, а мне хочется ласкать ее, гладить нежную кожу; покрытую мягким пушком с рыжеватым оттенком. Мечтаю, чтобы меня покусали эти острые зубки, чтобы этот юркий язычок забрался ко мне в святая святых. Но Кэлен устойчива к моим феромонам, мои чары не действуют на нее. Я только сама отравилась своими гормонами, помешалась на какой-то там кошке. Ну, не глупо ли?

Весьма и весьма.

Молчал бы.

Прости.

А ведь есть еше Флэнаган. О, Флэнаган…

ФЛЭНАГАН

У самых границ Иллирии мы размораживаем капитана, совершаем акт милосердия. Позволяем старичку вести корабль оставшиеся три года субъективного времени, пока не достигнем Ничейного космоса, убежища и святилища, нашего неба обетованного.

Сюда не залетают корабли Корпорации — их пилоты боятся, потому что есть слух, будто этот край Вселенной кишит жуксами.

Лена нервничает.

— Ты суеверна, да? — издеваюсь я.

— Ни капли.

— А черные кошки — что они для тебя означают?

— Зло.

— Никогда не хотелось хоть одну придушить?

— Нет.

— А как насчет двойных звезд? Не хотела бы жить под двойным солнцем?

— Слишком сильная радиация. — Так хотела бы?

— Двойные звезды вызывают раздвоение личности. Они отделяют подсознание от это, психику — от души. Человек, рожденный под двойной звездой, сексуально неполноценен.

— Бред.

— Чистая правда.

— А ты сама-то сексуально полноценна?

— Была когда-то. Но я не жила под двойной звездой. — Ты как ребенок. Боишься Ничейного космоса, не веришь личным научным консультантам своего сына.

— Сам ты ребенок! Инфантил хренов! Ты еще не родился, а мы уже открыли существование жуксов.

— Они в плену. Окружены стенами, окруженными стенами, которые так же окружены стенами. Но ты боишься, что злой дух вырвется на свободу.

— В любой стене имеются бреши, и жуксы могу найти их.

— Значит, они могут проникнуть всем скопом в Обитаемый космос. Ты ведь веришь в ауры, да? Опасаешься, что аура жук-сов коснется твоей души, завладеет разумом?

— Признаюсь, да, в ауры верю.

— Фигня все это. Ауры — предмет лженауки. Чистое суеверие.

— Человек с расстояния в десять шагов может прикоснуться своей душой к душе другого человека. Доказано и задокументировано.

— А после — опровергнуто.

— Я верила в реальность этого факта задолго до того, как его опровергли. Старые убеждения так просто не умирают!

— Да ты у нас жертва глупых предрассудков и предубеждений!

— Мне тут страшно.

— А мы, представь, тут живем.

ЛЕНА

Мне шел шестой век от роду, и я наслаждалась отдыхом на Земле, перечитывала Диккенса, Хемменфаста и Бьорна. Тогда-то мир и узнал о жуксах. Мы узрели их глазами колонистов, установивших Квантовый бакен в районе Эпсилон-омега-5.

Когда все две тысячи человек экипажа заболели лихорадкой, мы решили, будто корабль поразила чума. Астронавты забыли нормальный язык, а после пробурили в обшивке судна отверстия и через них вышли в открытый космос — без скафандров. И остались целы.

Питер попросил меня помочь группе быстрого реагирования справиться с чумой. На корабле имелось десять роботов-доппельгангеров. Через одного андроида мы попытались поймать наудачу колониста и изолировать его. Но тот лишь рукой махнул — робот развалился напополам.

Тот же колонист посмотрел потом в камеру, прямо на нас. Глаза у него стали выпучиваться, щеки раздулись, и он… лопнул! Каждый клочок тела астронавта продолжала распадаться на еще более мелкие частички, пока не исчез совсем. В нашего посланника вселилось нечто невидимое; его убило ничто.

Вскоре и сам корабль расплавился, обратился в чистую энергию. Нанозонды следили за тем, что было дальше: люди и РД парили в открытом пространстве, из ничего построили колонию — гигантскую сеть, в которой стали жить, как пауки. Потом из ниоткуда появился корабль, похожий на тот, расплавившийся, только крупнее и изящнее.

В район Эпсилон-омега-5 мы отправили три корабля, снабдив экипаж особыми инструкциями. На месте суда выстроились в треугольном порядке вокруг ядра галактики и активировали Квантовые бакены, отрезав колонию от остального мира. Создали квантомарность: квантовый эффект убил сингулярность, не позволил никому и ничему проникнуть за пределы огороженной зоны, запер чуму внутри периметра. Но экипаж заградительных кораблей погиб ужасной смертью.

Мы наблюдали, как умерла девушка-врач: ее глаза подернулись черной пленкой, а потом из них, из носа, ушей — даже из пор кожи — полезли крохотные черные насекомые. Они сожрали врача живьем. Остался только рой мушек, напоминающий человеческий силуэт.

И этот рои двигался.

Облако насекомых разлетелось и вновь собралось, приняв форму съеденной девушки: черты лица, грудь, конечности — все это твари воспроизвели с ужасающей точностью. Только кожа была черной и как будто гноилась.

Затем силуэт снова распался, и рой стал принимать форму букв, донося до нас сообщение: ВЫ НАША ПИЩА.