противоположностью очкастого ботана. Его широкие плечи и атлетический торс, так и выделял накаченные груди под приталенной футболкой.
— Эйрик, — Хьяльти кинув взгляд на Уту и тихонько продолжил, — не про ту ли ты девушку говорил?
— Да, совершенно верно, — утвердительно поддакнул парень, — скажите, она ведь и вправду хороша? — спросил парень, бросая время от времени косые, полные восторга взгляды в направлении краснокожей индианки. Красавица, пристальный взгляд наглого светловолосого парня восприняла негативно. И бросив притворную улыбку, перевела внимание на татуированного индейца.
— Ты глянь, Тэкода, этот парень точно с головой не дружит, — произнесла индианка на языке кечуа.
Индеец свирепо посмотрел на Эйрика, затем, поднявшись со стула, двинулся вперёд, словно медведь. А Ута в этот момент пыталась удержать яростного здоровяка, но бесполезно.
— Послушай, ты! — грозно выплеснул на непонятном для окружающих языке Тэкода. — За такие взгляды, я вырву твои глаза и засуну их в твои поганые ноздри.
В подтверждение своих слов, ударил кулаком по столу обидчика.
Вагни вскочил и, как всегда, встал на защиту друга.
— Что ты сказал, у тебя что, проблемы? Говори на нашем языке, я не понял тебя.
Хьяльти, улыбнувшись, перебил парня:
— Послушайте, он ничего дурного не подразумевал, — археолог с трудом подбирал слова на едва знакомом ему языке, — простите, если вас обидели. Обещаем, что этого не повторится.
Индейца ничуть не удивило, что археолог знает язык.
— Этот белый человек, слишком часто смотрит на дочь нашего племени! — грозно бросил Тэкода. — Если вы разговаривайте на нашем языке, то значит, знайте и наши законы. Скажите этому парню с огненными волосами, что в один прекрасный день доиграется. Его прическа пригодится в моей коллекции.
Пока Хьяльти разговаривал с индейцем, Ута не отрывала взглядот Эйрика, который в эту минуту выглядел довольно необычно и даже привлекательно.
Нет никакого призрения, всё как будто испарилось и казалось необычным, будто молнией ударило. А в голове мелькали кадры из непонятных времён, а может, это было будущее. Она знала, что рождение в племени светловолосого человека была редкость. И как-то непроизвольно, можно сказать вырвались слова сами собой так нежно и таинственно… «мы таких, называем дарами солнца» — люди вмиг перевели взгляд на девушку.
— Ута, Ута! — испугано вскрикнул индеец. Девушка, из оцепенения отозвалась растерянным возгласом:
— А, да!
— Ты что?! — сглотнув слюну со страху, спросил Тэкода и повёл девушку за стол, а она, чуть отдалившись от светловолосого астронома, вновь посмотрела на него презрительным взглядом.
— Что он сказал? — сразу же спросил Вагни у Хьяльти.
— Ничего особого, — качая головой, говорил он, — попросил, чтобы твой друг не заигрывал с его, кажется, сестрой, Утой. Кстати, ее имя означает звезду.
3
На дворе был полдень, и каждый человек на борту занимался своими делами. Ни-Зги ходил по верхней палубе и всё не мог выкинуть из головы вчерашний случай с неизвестным парнем по имени Гомс…
— О чём думаешь Ни-Зги? — прозвучал голос Мелиссы за спиной.
Мужчина, встряхнул головой, обернулся…
— Мелисса?! Я не ожидал тебя! Да… — хотел договорить мужчина, но чей-то голос послышался со стороны — это были новые пассажиры корабля! Так и не проговорив свою мысль, Ни-Зги с Мелиссой тихо пошли по палубе, чтобы не перебить разговор людей, который так эмоционально вели беседу на интересную для них тему.
— Фред, — сказал Тони, усевшись на скамейке, — эта женщина выглядит странно! Как она просила её звать?
— Даджара, — ответил другу, прикуривая сигарету, Том, — а почему ты так думаешь? Она вроде гостеприимной показалась.
— Гостеприимной?! — с насмешкой переспросил Фред.
Одинокая женщина, так легко взяла и приняла гостей, и ещё с ночлегом. Тебе не показалось это странным? — в голосе репортера послышалась тревога.
В этот момент, на верхнюю палубу поднялась сама Даджара и, озираясь, высматривала Фреда и Тони. Обнаружив их на скамейке, она радостно окликнула друзей, направившись к ним, чтобы составить компанию. Мужчины перекинулись. И неожиданно, чей-то голос тонкий, мягкий, прозвучал со стороны:
— Добрый день! У вас не будет прикурить? — спросил очкастый ботаник, Плинтон.
— Ну да, прикурить будет! — протянул зажигалку Фред.
В это время подошла энтузиастка Даджара и, не теряя возможности, тут же протянула руку Плинтону.
— Добрый день! Я Даджара. — широко улыбаясь, сказала женщина. — Привет! Кажется, нас Джессика уже знакомила! — ответил ботаник, поправив очки.
— Да? — притворно натянув улыбку, произнесла женщина, — Простите, у меня с памятью плохо! Как же вас, хм… Притран? Или Птилон? — Плинтон! — затухающим голосом подправил собеседницу ботаник.
— А-а-а, да! — кивнула женщина, продолжая ехидно улыбаться.
— Точно, я вспомнила. — произнесла она. — Вы тоже бежали от этого песчаного кошмара, или есть другие причины?
Навязчивый вопрос, перебил Тони:
— Слушай, Даджара, я вижу тебе всё интересно? — А что? — сделав каменный взгляд, ответила она, — И вообще, что с тобой? Может, ты ревнуешь? Хотя, я повод не давала!
Учитель ботаники прервал их дискуссию…
— Всё нормально, — произнёс он глядя на Тони, — я здесь не один, а с друзьями. Кстати, вот и они! — Плинтон показал на вышедших из каюты Кир-Ки и Джессику.
— А-а-а, так ты с ними, — произнёс Фред и озлобленно посмотрел на Даджару. Двое молодых людей подошли к скамейке и мило улыбаясь, представились новым друзьям. Даджара, как всегда, была приветливой и более того, привлекательной.
Тони не мог отвезти глаз от объёмной груди, которая содрогалась при малейшем движении женщины. Даджара чувствовала это, и потому, всячески извивалась перед мужчиной, чтобы сжечь до ушей его пылающую животную похоть. А что говорить об остальных присутствующих! Ботаник постоянно молчал, но на глупые и дурацкие шутки Джессики, ржал как лошадь, а точнее, как конь. Кир-Ки под прикрытием раздирающей ревности Плинтона обнял белолицую кокетку за плечи и что-то шептал на ухо, парень в очках горел ненавистью от безысходности. Ему хотелось ударить этого качка, либо убить. Но, скорее второе, ведь первое может дорого ему стоить, а мертвые не мстят. Итак, в дружной компании людей, страх развеялся по ветру, а улыбки не сходили с лиц. Только Тони сидел угрюмо и бурчал под нос. То ли он
