А завтра на свежую голову. Хорошо, на свежеопохмеленную голову. — поправился он, заметив ехидные ухмылки Пашки и Сереги. — Завтра встанем, и на свежую башку порешаем. У нас по плану еще три дня похода — предлагаю их провести с пользой. Мы же на коп приехали? Вот давайте и покопаем завтра с утречка! А там, глядишь, или портал откроется и Георгича вызволим, или хрен его знает! Утро вечера мудреней! Наливай, Серега!
— Поддерживаю! — присоединился к товарищу Леха.
Ночь выдалась весьма и весьма тяжкая — постоянно в дальних зарослях от стоянки копарей что-то ухало, пыхтело и раз за разом пыталось пересечь некую запретную черту, но, похоже в последний момент одумывалось- либо, оценив своим куцым потусторонним умишком численное превосходство и огневой бой (нет- нет, не заряженные серебряными пулями оружие, а общее количество заряженных обычным свинцом винтовок), позорно ретировалось назад в непроглядную мглу, оглашая окрестности жутким воем, умудряясь в удивительной пропорции смешивать ненависть к всему живому и разочарование от своего бессилия. На ближних подступах к поляне, которая была огорожена импровизированной изгородью из автомобилей, некие сущности тоже исполняли свой неорганизованный концерт, пытаясь нагнать жути на мирно похрапывающих людей — представителей двух последующих по отношению друг к другу эпох: хрустели сухими ветками, злобно пыхтели и отражали искорки затухающего костра своими оловянными глазами — плошками.
Миха, сладко потянувшись на импровизированной кровати, представляющей собой разложенные передние сиденья внедорожника, своими плавными изгибами переходящими в задний диван изаботливо застеленные надувным матрасом, а поверх него старым пледом, открыл глаза, непонимающе уставившись в темноту салона автомобиля.
— Да что за херобота унылая, сука, спать не дает? — мрачно поцедил он сквозь зубы. — Какая сука спать не дает? — еще раз выругавшись, он сфокусировал пьяный взгляд на передней части автомобильного салона, где в предрассветных сумерках с трудом угадывались очертания руля. Выпрямившись и непроизвольно скривившись от резко пронзившей от непривычных нагрузок спину боль, он нащупал торчащий в замке ключ зажигания, повернул его вправо по часовой стрелке до включения россыпи лампочек на приборной панели, но не запуская двигатель, и вернул его в исходное положение. После этого нащупал на водительской двери блок клавиш управления стеклоподъемниками, активированный коротким импульсом включения зажигания, нащупал кнопку опускания стекла передней левой двери и резко нажал на нее. Предрассветная свежесть ворвалась в салон автомобиля, резко вытеснив влагу ночного перегара и заставив Миху непроизвольно поежиться.
— Кому там, бля, спокойно не спится? — громко спросил он в открытое окно, в тоже время вытаскивая из дверного кармана верный травмат. — Ходи сюда, поговорим! — высказал он свое недовольство в темноту, одновременно передергивая затвор «Макарыча».
Выждав пару-тройку секунд и не услышав внятного ответа на свои потуги, Миха глубоко вздохнул, отчего лобовое стекло покрылось туманом. Еще раз чертыхнувшись, он завел двигатель автомобиля, выждав положенное инструкцией пиканье самодиагностики японского внедорожника перед запуском стартера, после чего включил печку, направив поток воздуха на лобовое стекло. Глядя, как постепенно исчезает на внутренней стороне ветрового стекла туманная дымка перегара и постепенно все четче и четче фокусируется окружающий ландшафт, видимая часть которого пока состояла из резко очерченной границы черных деревьев и крайне медленно начинающего подсвечивать небо яркими оттенками розового новорожденным рассветом, Миха включил ближний свет фар. И замер соляным столпом, боясь пошевелиться. Прямо перед мордой джипа, буквально в десятке метров от силового бампера, стояли силуэты двух человек, одетых во что то, весьма напоминающее форму бойцов Красной Армии времен минувшей войны. Мелкие детали экипировки, как то подсумки и пуговицы — читались довольно отчетливо, но лица как будто закрывал какой — то туман. Смотришь чуть вбок — черты лиц вроде читаются, устремляешь взгляд прямо — лица мгновенно подергиваются дымкой и мгновенно скрываются в некоей размытости, как будто нарисованные графитным карандашом, не до конца затертым некачественной одноразовой стеркой. Но, тем не менее, силуэты призрачных фигур — а призрачных потому, что Миха, хоть и с трудом, но видел сквозь них контуры растущих на другом конце поляны деревьев, силуэты напоминали оставшихся в другом времени сержанта Величко и Георгича. Боясь шелохнуться, Миха до рези в глазах наблюдал, как призраки, жестикулируя и беззвучно общаясь меж собой, двумя разнокалиберными лопатами закапывали некую яму, очень напоминающую могилу.
— Твою же ж мать! — дернулся Миха, выходя из оцепенения, и случайно нажал на клаксон. Длинный сигнал пневмогудка эхом заметался между деревьев, отражаясь от машин и палаток, пронесся взрывной волной по поляне, будя уснувших в ветвях птиц, и умчался в глубину леса, постепенно затихая вдали.
Миг — и наваждение пропало, призраки, не прекращая работать лопатами, медленно стали растворяться в свете галогеновых фар.
В ответ на сигнал Михиного внедорожника из палаток раздалось недовольное бурчание, в Уазике зажегся тусклый свет, а в джипе Георгича, на эту ночь ставшем пристанищем измотанных путников, раздалось сонное недовольное кряхтение.
— Что за несанкционированная побудка, Мишань? — из Уазика, приоткрыв дверь, зевая и потягиваясь, высунулся заспанный Вадим.
— Че там? Спьяну гудок во сне задел? — из-за откинутого клапана палатки замаячила опухшая Серегина морда.
— Кто бы еще про пьянство говорил! — беззлобно парировал Миха, постепенно приходя в себя и вылезая из машины. — Парни, я походу сейчас Георгича нашего видел, вместе с сержантом вашим. — кивнул он маячившим за спиной Сереги в глубине палатки бойцам. — Правда, в виде хрономиража.
— И как он там — живой? — в разговор влез неунывающий Пашка. Он уже успел найти целую пивную бутылку, открыл и жадно глотал из нее, стремительно возвращая себе оптимизм и хорошее настроение.
— Ага — привет тебе передавал! Спрашивал, как там Пашка с Серегой, все ли у них хорошо, хватает ли им водки?
— Да ладно?
— Прохладно!
— Че было то, Мишань? — озабоченно спросил Вадим. В отличие остальных, он выглядел намного бодрее, и в планах его было как бы побыстрей разобраться в возникшей непонятной ситуации. В глазах остальных членов отряда, за исключением бойцов из прошлого, данная ситуация читалась как «новый повод напиться».
— Да говорю же! Замерз, проснулся, решил печку включить, что бы погреться. Звуки какие то услышал непонятные. Включаю фары, что бы посмотреть, и медленно выпадаю в осадок — прямо передо мной — вон там. — указал направление Миха. — Двое с лопатами ковыряются, похожи очень на Георгича и сержанта, но только сквозь них все видно. Типа призраков!
— Это они шумели?
— Да нет, вроде не они. Звука лопат и голосов я точно не слышал, так, пыхтение какое то. Да вроде даже и не с их стороны. Не могу точно описать.
— А дальше что было? — спросил Леха.
