как-то сразу сдружились, когда выяснили, что живут по соседству. Общение было легким и непринужденным, очень похожим на общение соседей в Советском Союзе, когда люди спокойно ходили друг к другу за стаканом сахара, парой яиц, а потом приносили обратно тортики, пироги, когда двери не закрывали и всех детей на лестничной площадке оставляли с кем-то ответственным, когда, например, взрослая часть намеревалась сходить в театр или на концерт. Ниночка рано родила двоих детей одного за другим, они быстро выросли и разъехались по разным концам мира. Дочка вышла замуж за военного и в настоящее время проживала с семьей в Иркутске, сын был дипломатом и служил в Южной Корее. Внуков было пятеро, иногда случалось такое, что они доезжали до бабушки, но это было скорее исключением, чем правилом. Детей Нина очень любила, очень скучала по своим роднулькам.
Можно сказать, Нина помогла Вере вырастить Женьку. Воронцова не работала, у нее всегда прилично зарабатывал муж, потом, когда они с мужем разбежались, она стала сдавать квартиру матери. Без дела Ниночка не сидела, она продавала какую-то косметику, украшения, нижнее белье, в общем, что-то для души. Было свободное время, которое она могла с большим удовольствием использовать на общение с соседской дочкой.
Когда она услышала, что Мише Орлову не с кем оставить мальчонку, что-то кольнуло внутри, стало так грустно и одиноко. Учитывая, что Леша сразу «вычислил» ее как самого надежного человека в этой компании и буквально «прилип» к ней, все было предрешено.
В воскресенье днем Вера, Виктор, Нина и Леша засобирались в город, завтра намечался очень важный день — защита докторской диссертации Виктора, надо было собраться с мыслями и подготовиться, хотя по этой теме Пожарский мог говорить часами и без перерыва. Женька наконец-то сменила гнев на милость и позволила своему Брусникину переехать к ним в Макарово. Работать Дима мог где угодно, лишь бы был Интернет, с этим у него проблем не было.
Упаковавшись по автомобилям, Пожарские с Ниной и малышом выдвинулись в сторону Москвы, а Женька с Димоном построили маршрут до Макарово. Родители Веры были очень рады, что дети и внуки посетили их, маме удалось уговорить сына Диму с Настей задержаться еще на пару дней у них.
Виктор уверенно вел машину, Вера любовалась им, все, что умел делать Витя, он делал безукоризненно, этот перфекционизм всегда его отличал. Ребята еще в школе подтрунивали над ним, называя занудой и ботаном, на что Пожарский никак не реагировал. На все, что не касалось его увлечений и саморазвития, он совершенно не обращал внимания. Какое-то внутреннее чувство говорило ему, что сегодняшний десятилетний «ботаник» через десять лет может стать кем-то, кому будут завидовать скороспелые бруталы, находившиеся в центре внимания сверстников. Остановившиеся в развитии, они перестанут быть интересными окружающим, внешняя брутальность, как и красота, преходящи и недолговечны, они сильно тускнеют с годами. Если ничего нет внутри, человек начинает выглядеть жалко и уныло.
Этого совершенно нельзя было сказать про Виктора Владимировича Пожарского, который в свои сорок два года выглядел более чем презентабельно, и особенно украшал его развитый интеллект, читающийся на его лице. Так что, возможно, многие его тогдашние оппоненты пожелали бы побыть посмешищем у одноклассников, лишь бы стать такими, как он… если бы могли отмотать назад время…
Зазвонил телефон Виктора, они уже почти подъехали к дому, это была Марина. Виктор кивнул Вере, чтобы она поговорила, он еще не приспособился парковаться и говорить по телефону одновременно.
— Мариш, привет. Это Вера, Витя паркует машину. Не может разговаривать.
— Здравствуй, Верочка, поздравляю вас от всей души, мы очень за вас рады. Зайдете в гости? Дети ждут, мы с Валерой тоже хотели вас поздравить. — Марина была в очень хорошем расположении духа.
— Марина, а вы сейчас свободны? Мы бы заехали прямо сейчас, а то у Вити завтра защита, надо готовиться, чтоб по горячим следам, рядом же живем. — Вера повернула голову к Виктору, он все понял и кивнул.
Пожарские проводили Нину с Лешей до квартиры, скинули свои вещи и решили съездить к Марине и детям, у Виктора как раз были подарки. Дети с криками радости встретили отца, все-таки кровь не водица и Валера на сто процентов не заменял Маше и Ване папу. Пожарский побежал в комнату играть с ребятами, маленький Дениска тоже был очень рад дяде Вите. Марина позвала Веру в свою комнату.
— Вера, какие вы молодцы, — они обнялись, — и я теперь не так остро чувствую свою вину перед Витькой, зная, что с ним рядом ты, — Марина ожидаемо заплакала, — прости, пожалуйста, вот вам подарочки. — Она показала на стол, там стояли коробка с красивыми фужерами и чемодан с шикарным комплектом постельного белья. — Берегите друг друга.
— Маришка, перестань, все же хорошо! Смотри, и детки вспомнили папу, а может быть, и он вспомнит еще что-нибудь. У него есть прогресс, Витя сказал, что вспомнил моего папу и какой-то угол участка на даче моих родителей. Недаром у него была кличка Следопыт, на роду ему написано, что-то рыть и вспоминать, — Вера погладила Марину по голове, — все, девочка моя, никаких треволнений, никто ни в чем не виноват. Завтра защита докторской, это надо отметить, ждем вас в Макарово. Посмотришь, как мы там все переделали. Женька с Димкой помирились, уже счастье. — Вера улыбнулась.
Марина вдруг стала очень серьезной.
— Господи, у меня самой склероз, забыла одну вещь, в почтовом ящике квартиры Марианны Ивановны я нашла вот это. Посмотри сначала сама, я не стала Витьке передавать, чтобы не волновать его. — Марина протянула Вере конверт.
Вера посмотрела на письмо. Почерк отправителя был ровным и аккуратным, но было заметно, что это писал не русский человек. Письмо было от Аманды. Обратный адрес был указан московский.
— Это его мексиканская любовь. Интересно, что ей надо от Вити? Она прислала ему крестик, который он потерял в больнице в Канкуне. Больше про нее мы не разговаривали, я даже не знаю, звонил Витька ей или писал? — Вера вопросительно посмотрела на Марину.
— Блин, только все хорошо прорисовалось, — Марина наморщила лоб, — я не думаю, что Витя за твоей спиной ведет какую-то двойную игру, не верю. Значит, она сама хочет приблизиться к нему.
— В любом случае надо отдать письмо, пусть сам читает и принимает решение. Это его прошлая жизнь, я не могу вмешиваться, — Вера посмотрела в окно, — я думаю, все нормально будет. Пожарский сказал мне, что он ее не вспомнил, даже с помощью фото того времени.
